Глава пятая. Битва которую не выиграть

триста золотых богов шли. Не спешили. Не бежали. Шли. Методично. Каждый шаг — удар по пространству.

Земля. под ними трещала. Пустота деформировалась. Воздух. гудел от их присутствия низким, животным звуком — как будто сама реальность стонала под их тяжестью. волны давления расходились от каждого шага, расплывались по пустоте золотыми кругами, искажали то, что было до их прихода.

Они двигались строем. десять рядов по тридцать. синхронно. Как одно существо с трёмястами телами, с шестьюстами крыльями, с трёмястами сердцами, бьющимися в унисон — если у них были сердца.

Крылья распахнуты — каждое размером с солнечную систему, каждое перо сплетено из чистой энергии, переливалось оттенками золота от бледно-медового до почти красного, как закатное солнце. Оружие наготове. мечи размером с галактику светились золотом — не отражённым, а исходящим изнутри, пульсирующим, живым. Копья искрились на остриях, собирали энергию пустоты, превращали её в белые точки концентрированной смерти. Щиты — сплошная энергия, плотная как материя, рябила от напряжения, звенела на частоте, которую невозможно услышать, но можно почувствовать костями. лица без лиц.

Шлемы. Забрала. Но я чувствовал их взгляды. Всё триста. на мне.

триста пар глаз без глаз. Внимание тяжёлое, давящее, как взгляд бога, но помноженное на триста. Я чувствовал его кожей, ощущал как давление на энергетическое тело — тонны, километры, световые годы внимания, сфокусированного в точку. На мне. Маленьком. Беззащитном. Я стоял перед своим континуумом.

Один крошечный творец против армии истребления. Смешно, если подумать. Один белый шарик. перед золотой лавиной. Мой.

Континуум мой. Вселенные мои. Существа внутри — мои.

Внутри — вселенная архангелов. Несколько других миров. Тихие. Новые. Я чувствовал их пульс, медленное дыхание молодых вселенных, ещё не понимающих что такое смерть, что такое конец.

Они не знали что сейчас произойдёт. Плыли в своих галактиках, вращались вокруг своих звёзд, рождались и умирали в естественных циклах, не подозревая о золотой армии за стеной реальности. А я знал. Пиздец произойдёт. Полный. Абсолютный. Окончательный. Первый ряд золотых богов остановился.

В десяти метрах от границы моего континуума. Десять метров — ничто в масштабах пустоты, но сейчас это расстояние казалось огромным. Последние десять метров до конца всего. Тишина.

Абсолютная. Даже гудение пространства прекратилось. Пустота затаила дыхание. Я слышал собственное энергетическое сердце — бум-бум-бум — быстрое, испуганное. Они подняли оружие. Одновременно.

Тридцать мечей первого ряда поднялись как одно целое, описали в пустоте синхронную дугу, остановились в верхней точке, нацеленные на мой континуум. Движение было математически точным, выверенным, механическим — и от этого ещё более жутким.

Золотой свет вспыхнул ярче. Лезвия мечей запели. Высокая частота. Режущая пространство.

Звук как стон умирающих звёзд — тонкий, пронзительный, болезненный. он резонировал с тканью реальности, заставлял пустоту вибрировать, трещать по швам. Я сделал шаг вперёд.

Один шаг. Тело дрожало от страха — кого я обманываю. И от упрямства. От нежелания просто сдаться. — стойте, — сказал я.

Голос дрогнул. Но я старался говорить твёрдо. Пытался вложить в слова хоть каплю божественной власти, хоть намёк на то, что я тоже творец, что у меня есть право.

— Вы не понимаете. это мой дом. Там существа. Невинные. Они ничего не сделали.

Слова повисли в пустоте. Бесполезные. Как капли воды на раскалённый металл — испарились, не оставив следа. Золотые боги молчали. Не шевелились.

триста статуй. Золотые. Безмолвные. Непроницаемые. Я ждал ответа, хотя знал что его не будет. Надеялся на чудо, хотя понимал что чудес не бывает — ну, кроме тех, которые ты создаёшь сам.

Потом один из них — в центре первого ряда — заговорил. Голос как гром. Но ровный. Бесстрастный.

Слова шли не из горла, а из всего тела, из самой сущности золотого бога, вибрировали в пространстве, отпечатывались на ткани реальности.

— Приказ. Уничтожить континуум. Вернуть беглеца.

Вот и всё. Никаких эмоций. Никаких сомнений. Просто приказ, записанный в структуру их существования, абсолютный как закон физики.

— Но зачем?! — выкрикнул я. — я просто хотел свободы! Не навредить!

Голос мой сорвался на крик. В пустоте он звучал тонко, жалобно. — приказ. Всё. Никаких переговоров.

Никаких уточнений. Никаких объяснений. Только приказ. Только цель. Уничтожить континуум, вернуть беглеца, выполнить волю бога. Я сжал кулаки.

Энергетические пальцы впились в ладони. Злость поднималась изнутри — горячая, яркая, очищающая. Хорошо. Злость лучше страха. Злость даёт силы. — ну блять, тогда попробуйте. Золотые боги двинулись. Первый ряд атаковал.

Десять мечей обрушились на границу моего континуума. Одновременно.

Я видел как лезвия опускаются — медленно, как золотой металл разрезает пространство, оставляет за собой светящиеся следы, как расходятся волны от режущих кромок. Удар. Свет. Ослепительный.

Белый, золотой, невыносимый. Я закрыл глаза, но свет проникал сквозь, заполнял всё моё существо, выжигал внутренности. Звук — как взрыв сверхновой.

Нет. Громче. Глубже. Как будто вселенная кричала от боли. Частоты накладывались друг на друга, создавали какофонию разрушения — высокий звон мечей, низкий рёв разрывающейся реальности, средний гул энергетического разряда.

Граница моего континуума вспыхнула. Энергетический барьер, который я создал, задрожал.

Я вложил в него всё что мог — слои защиты, переплетённые структуры, самовосстанавливающиеся паттерны. он светился радужными цветами, пульсировал, держался. Но трещал. Трещал по швам, по границам, по точкам максимального напряжения. Я почувствовал боль.

Физическую. Как будто по мне самому ударили. острую, режущую, невыносимую.

Континуум — продолжение тела творца. Каждая вселенная связана со мной нитями энергии, каждое существо подключено к моей сущности. Когда по нему бьют — я чувствую. Охуенно неприятно.

Как будто кто-то содрал кожу, вонзил нож в рёбра, выкручивает внутренности. Боль пульсировала, расходилась волнами от точки удара, заполняла всё тело. Второй удар. Ещё десять мечей. Ещё одна волна боли. Барьер треснул.

Я увидел трещину. Тонкая светящаяся линия. Как паутинка на стекле. Красивая, если не думать о том, что она означает.

Трещина расползалась, развлялась, тянула за собой сеть более мелких трещин. Барьер держался, но ненадолго. Нет.

Нет-нет-нет. Не сейчас. Не так быстро. Мне нужно время, нужно подумать, нужно найти способ, я вытянул руку. Влил энергию в барьер. Чини. Держи. Блять, держи!

Энергия полилась из меня потоком — золотая, белая, отчаянная. Я вливал всё что было, не экономил, не думал о последствиях. Барьер важнее. Защита важнее. Барьер укрепился. Трещина затянулась.

Я видел как светящиеся линии сжимаются, исчезают, как структура восстанавливается, уплотняется. Хорошо. Ещё есть шанс. Но, третий удар.

Сразу весь первый ряд. Десять золотых богов. Синхронно. мечи вонзились в барьер. Глубоко.

Я видел как золотые лезвия проникают сквозь защиту, разрывают слои, прорезают структуру. Видел как энергия барьера испаряется, рассеивается в пустоте светящейся пылью. Я закричал.

Не сдержался. Крик вырвался из самых глубин, первобытный, животный. Крик боли, ярости, отчаяния. Боль.

Невыносимая. Как будто меня распинают, разрывают на части, сжигают заживо. Всё одновременно. Я корчился, пытался оттолкнуть боль, заблокировать, но она заполняла каждый атом существования. Барьер не выдержал. Рухнул.

Я почувствовал момент разрушения — щелчок, треск, ощущение падения. Защита исчезла одним махом, развеялась как дым на ветру. Первый защитный слой — исчез. Континуум остался открыт.

Голый. Беззащитный. Вселенные внутри беззащитны перед золотыми мечами, существа внутри не знают что сейчас умрут. Золотые боги шагнули внутрь.

Синхронно. Правая нога. Шаг. Пространство внутри континуума прогнулось под их тяжестью. Я метнулся перед ними.

Отчаянно. Безрассудно. Я знал что это бесполезно, но не мог стоять в стороне. Не мог просто смотреть. — нет! Пошли вон! Сконцентрировал энергию.

Выбросил волну. Ударная. Мощная. Всё что было.

Вся энергия тела творца собрана в точку, сжата, превращена в оружие. Я не умел драться — никогда не учился, никогда не нужно было — но инстинкт подсказывал: бей, что есть силы, бей и не думай. Волна ударила в первого золотого бога.

Я видел контакт. Моя белая энергия встретилась с его золотым щитом. Вспыхнула. Распространилась по поверхности радужными разводами. И, он, даже не пошатнулся.

Стоял. Как скала. Как гора. Как математическая константа — неизменный, непоколебимый. Щит перед ним вспыхнул. Поглотил энергию. Рассеял.

Моя атака просто исчезла. Впиталась в защиту, превратилась в лёгкое свечение на поверхности щита, погасла. Как будто я не вложил в удар всё что было, а просто кинул пёрышко. — что за, золотой бог поднял меч.

Медленно. Уверенно. Неотвратимо. Лезвие размером с галактику поднималось надо мной, блокировало обзор, заполняло всё поле зрения золотым сиянием. Я увернулся.

Инстинкт. Чистый рефлекс. Тело творца дёрнулось вбок, энергия перетекла, форма сместилась. Лезвие прошло мимо. Срезало кусок континуума.

Буквально. Как нож масло. Как ножницы бумагу. Легко, чисто, без усилий.

Я видел как часть моего континуума отделяется, как пространство разрезается по прямой линии, как ткань реальности расходится на две части.

Пространство исчезло. Вселенная на краю мигнула — схлопнулась.

Одна целая вселенная. Галактики, звёзды, планеты. Жизнь. Цивилизации. Истории. Исчезла. За секунду. Меньше. Я почувствовал как миллиарды существ погибли. Мгновенно.

их голоса оборвались разом — миллиарды маленьких огоньков сознания погасли одновременно. Я почувствовал это всем существом — укол, щелчок, пустоту на месте, где только что была жизнь. — Суки!

Крик вырвался из груди. ярость залила всё сознание красным. светом. Они убили целую вселенную. Просто так. Взмахом меча.

Как будто это ничего не значит. Я атаковал. Вся энергия. Всё тело творца. Всё что дал бог.

Не думал. Не планировал. Просто собрал всю мощь в один сгусток, весь гнев, всю боль, всё отчаяние. Сжал в точку. Направил в золотого бога.

Белая точка, размером с атом, содержащая энергию звезды. Я видел как она летит, оставляет за собой след искажённого пространства, врезается в золотую броню. Взрыв. Свет.

Пустота вспыхнула белым. Ударная волна расшибла континуум, энергия бурлила, кипела, испаряла пространство. Золотой бог, отступил на шаг. Один. ёбаный. Шаг.

Всё. Результат моей сильнейшей атаки. Один шаг назад. Я смотрел, не веря. Столько энергии, столько ярости — а он просто отступил. Как будто от лёгкого ветерка. Броня его дымилась. Но не треснула.

Золотой металл. покрылся тёмными пятнами, тлел по краям, но структура осталась целой. Ни царапины. Ни вмятины. Ничего. он посмотрел на меня Забрало не двигалось.

Холодный. Оценивающий. Безжалостный. Взгляд, которым смотрят на насекомое перед тем, как раздавить. — сопротивление бесполезно. Четыре слова. Простые.

Точные. Правдивые. Поднял меч снова. Я пятился.

Ноги. подкашивались. Энергия иссякала. Тело творца трещало по швам от перегрузки.

За моей спиной континуум. Вселенная архангелов. Мои существа.

Они всё ещё там. Живые. Пока живые. Архангелы молятся.они всегда молятся, не зная что их бог беспомощен, что он не может их защитить. Некуда бежать. Второй ряд золотых богов вошёл в континуум. Ещё десять.

Я видел как они проходят сквозь разрушенную границу, как их золотые тела заполняют пространство моего дома, как крылья распахиваются, закрывают звёзды. Они начали уничтожать. Системно. Методично.

Как рабочие, выполняющие задание. Без эмоций. Без колебаний. Один взмах — одна вселенная. Следующий — следующая. Ритм смерти, точный как метроном. Один бог поднял копьё. Метнул в вселенную слева.

Копьё летело красиво — прямая золотая линия сквозь пустоту, кометный хвост энергии за остриём. Почти изящно, если не знать что оно несёт. Копьё вонзилось.

В самый центр вселенной. Я видел момент контакта — остриё пронзает защитную оболочку, входит внутрь, достигает ядра. Вселенная вспыхнула. Расширилась. Взорвалась.

Сначала свет — яркий, белый, расширяющийся. Потом огонь — пожирающий галактики, испаряющий звёзды. Потом тьма — схлопывание, сжатие в точку, исчезновение.

Галактики разлетелись. Звёзды погасли. Планеты испарились.

Я видел всё в замедленной съёмке. — как спиральные рукава галактик разваливаются, как звёзды гаснут одна за другой, как планеты превращаются в пыль, как пыль превращается в ничто. Я услышал. крики. Миллиарды голосов.

Плач. Мольбы. Вопросы без ответов. почему? что происходит? спасите! голоса сливались в единый хор ужаса, и я слышал каждый, знал каждого, чувствовал каждую смерть как свою собственную. Обрываются.

Резко. Финально. Как обрыв музыки. Звучали — и перестали. Существовали — и исчезли. — нЕТ!

Я метнулся к той вселенной. Попытался стабилизировать.

Вытянул руки, влил энергию, пытался склеить разваливающуюся реальность. Как будто руками можно удержать рассыпающийся песок. Поздно.

Слишком поздно. Процесс разрушения необратим. Вселенная уже умирает, уже схлопывается в сингулярность. Она уже схлопывалась.

Я смотрел как она сжимается, уменьшается, превращается в точку. Последняя вспышка света — и ничего. Пустота на месте, где была целая вселенная.

Золотой бог справа размахнулся мечом. Срезал другую вселенную.

Одним движением. Лезвие прошло сквозь пространство, разделило вселенную пополам. обе половинки вспыхнули, схлопнулись. Ещё один взрыв. Ещё миллиарды смертей.

Ещё миллиарды голосов оборвались. Я чувствовал каждого. Помнил каждого. Они были моими детьми, моими созданиями, моей ответственностью. И я не мог их спасти. Я не успевал. Не мог защитить. их слишком много.

Золотых богов. Они атакуют одновременно, с разных сторон, методично уничтожают вселенную за вселенной. Я не могу быть везде сразу. А я один.

Маленький. Слабый. Беспомощный. Один творец против армии, один защитник против трёхсот убийц. Третий ряд вошёл в континуум. Тридцать золотых богов теперь внутри.

Пространство моего дома заполнялось золотом. Золотые тела, золотые крылья, золотые мечи. Красиво, если не знать что это означает. Как закат. Как погребальный костёр. Они окружили вселенную архангелов. Центральную. Мою первую.

Мой первый мир. Первые существа. Архангелы, которых я создал по образу ангелов бога, но дал им свободу, дал им жизнь, дал им право выбирать. Они там, внутри своих храмов, молятся, служат, не зная что их мир осаждён. — не трогайте её! — заорал я. — пожалуйста!

Голос сорвался на визг. Плевать на гордость. Плевать на достоинство. Я умолял. Просил. Молил о пощаде. Никто не ответил. Золотые боги подняли оружие. Тридцать мечей.

Каждый размером с галактику. Каждый наполненный энергией разрушения. Тридцать смертельных приговоров. Направлены на вселенную. На мой первый мир. На моих первых детей. Я рванул туда.

Последний рывок. Последняя попытка. Энергии почти не осталось, тело творца разваливается, но я бегу, лечу, проношусь сквозь пространство. Встал между ними и вселенной. Раскинул руки.

Живой щит. Последняя защита. если хотят убить мир — пусть убивают через меня. — только через меня. Золотые боги замерли. Секунда. Две.

Я ждал. Сердце. колотилось. Может сработает? Может они не будут атаковать творца напрямую? Может — потом один из них сказал: — через тебя. Два слова. Холодные. Окончательные. Без колебаний. И ударил.

Меч вошёл в моё энергетическое тело.

Я видел лезвие. Золотое. Огромное. Приближается, касается, входит. Проникает сквозь внешний слой, сквозь защиту, сквозь саму сущность. Боль. Невероятная.

Хуже всего что было раньше. Хуже разрушения барьера. Хуже смертей вселенных. это была боль личная, интимная, абсолютная. Как будто меня разрывают изнутри.

Меч внутри тела, разрезает энергетические структуры, рвёт связи, уничтожает саму основу существования. Я чувствовал как части меня отделяются, отмирают, исчезают. Я закричал.

Крик эхом прокатился по континууму. Даже золотые боги замерли на мгновение, как будто удивлённые тем, что творец может так кричать.

Упал.

Вниз. В никуда. В пустоту. Тело творца не слушается, энергия разливается, структура разваливается. Тело творца треснуло.

Буквально. Я видел трещину. По центру груди.

Чёрная линия на белом свечении тела. Расползается, ветвится, углубляется. Я разваливаюсь. Буквально разваливаюсь на куски. Энергия сочилась. Утекала в пустоту.

Белый свет из трещины, как кровь из раны. Капает, течёт, заливает пространство вокруг. С каждой каплей я слабею, тускнею, угасаю. Я слабел.

Руки не поднимаются. Мысли путаются. Зрение. расплывается. Золотые боги прошли мимо.

Спокойно. Не обращая внимания на лежащего творца. Я не представляю для них угрозы. Я вообще ничего не представляю — просто препятствие, которое убрали с дороги. К вселенной архангелов. Я лежал. Не мог встать.

Не мог двигаться. Только смотреть. Смотрел. Беспомощно.

Как отец смотрит на умирающих детей. Как творец смотрит на гибель своего творения. Ничего не мог сделать. Только смотреть. Тридцать мечей обрушились на вселенную. Одновременно.

Идеально синхронно. Тридцать ударов слились в один. Единый момент разрушения. Она вспыхнула. ярко.

Так ярко, что даже в моём умирающем состоянии я почувствовал свет. Белый, чистый, ослепительный. Как умирающая звезда.

Последний всплеск перед концом. Прощальная вспышка. Красиво. Ужасно. Окончательно. Архангелы внутри, я чувствовал их.

Каждого. По имени. Михаил, гавриил, рафаэль, уриэль, и тысячи других, безымянных, верных, любящих.

Паника.впервые.

их мир разваливается. Храмы рушатся. Небеса трескаются. Они не понимают что происходит, почему порядок нарушен, почему законы не работают. Они не понимали что происходит. Почему их мир разрушается.

Почему небеса падают. Почему земля исчезает. Почему их братья и сёстры исчезают один за другим. Почему творец не защищает.

Я чувствовал их мысли, их вопросы. где ты, творец? почему ты нас оставил? мы служили верно! и я не мог ответить. Не мог объяснить. Мог только лежать и смотреть как они умирают. — прости, — прошептал я. — прости,

Слова потерялись в пустоте. Недостаточные. Бессмысленные. Но других не было. Вселенная схлопнулась.

Медленно. Мучительно. Я видел каждый момент — как галактики сжимаются, как звёзды гаснут, как пространство складывается само в себя. Архангелы погибли. Всё.

До последнего. Ни один не спасся. Ни один не сбежал. Все исчезли в схлопывании вселенной. Мой первый мир.

Место где я начал. Место где я учился быть творцом. Мои первые шаги, мои первые ошибки, мои первые успехи. Исчез.

Как будто его никогда не было. Пустота на месте, где была вселенная. Даже энергетического следа не осталось. Я закрыл глаза. всё. Конец.

Зачем дальше? Зачем бороться? Всё что я создавал — уничтожено. Все кого я любил — мертвы.

Континуум рушится. Вселенные уничтожены. Существа мертвы. Я проиграл.

Полностью. Абсолютно. Окончательно. Бог прав. Я не могу быть свободным. Я слишком слаб, слишком глуп, слишком самонадеян. Золотые боги продолжали работу.

Незаметно для меня. Я лежал, закрывшись от реальности, и они методично уничтожали остатки моего дома. Четвёртый ряд. Пятый. Шестой. Они методично зачищали континуум.

Как уборщики. Как дворники. Мусор убирают, вот и они убирают вселенные. Без эмоций. Без сожалений. Вселенная за вселенной. Удар.

Взрыв. Схлопывание. Удар. Взрыв. Схлопывание. Ритм смерти.

Мерный. Неотвратимый. Метроном разрушения отсчитывает последние такты моего континуума. Я лежал. Энергия утекала.

Медленно. Капля за каплей. Я чувствовал как слабею, как угасаю, как приближаюсь к несуществованию. Тело творца разваливалось.

Трещина в груди расширилась, ещё одна появилась на плече, третья — на боку. Я разбитая ваза, держусь на честном слове. Может, так лучше?

Просто исчезнуть. Раствориться. Забыть обо всём — о побеге, о свободе, о вине. Может, не надо было убегать?

Остался бы на грядках, создавал бы вселенные по плану, не мечтал бы о свободе. Тогда никто бы не пострадал. Архангелы были бы живы. Вселенные целы.

Может, бог прав. Я эгоистичный мудак. из-за меня миллиарды погибли. Сначала на его грядках. Теперь здесь. Всё что я трогаю — умирает.

Закономерность. Куда я ни пойду — смерть следует. Что я ни создам — разрушится. Хуёво. очень хуёво.

Саможалость накрывала волнами. Я лежал в луже собственной энергии и думал о том, какой я неудачник.

Я хотел закрыться. Исчезнуть. Раствориться в пустоте. Но — внутри что-то шевельнулось. Слабо.

Тихо. Как первый вздох младенца. Белое царство. Оно всё ещё там. Внутри меня. Нетронутое.

Несмотря на все разрушения, несмотря на трещины в теле, несмотря на утечку энергии — белое царство цело. Маленький островок покоя в центре хаоса. Я почувствовал его пульс. Спокойный. Тёплый. Ровный. Как сердцебиение матери для ребёнка в утробе.

Уверенный. Надёжный. Живой. — вставай, — сказал голос. Мой собственный. из белого царства. Но другой.

Более твёрдый. Более уверенный. Голос той части меня, которая ещё не сдалась. — зачем? — прошептал я. — всё кончено.

Губы. едва шевелились. Сил не осталось даже на слова. — не кончено. Пока ты жив — не кончено. — я не могу их победить.

Очевидная истина. Я пытался. Вложил всё что было. Результат — один шаг назад для золотого бога.

— Не надо побеждать. Надо выжить. Спасти кого можешь. И уйти. — куда?

Пустота бесконечна, но бог везде. Куда можно спрятаться от всевидящего? — куда угодно. Только не здесь. Вставай. Сейчас. Голос был жёстким.

Приказывающим. Не просил. Требовал. Как командир, который знает что солдат может встать, просто не хочет. Я открыл глаза. Посмотрел на золотых богов.

Они дошли до седьмого ряда. Больше половины континуума уничтожено.

Золотые тела заполняли пространство, двигались между обломками вселенных, методично завершали зачистку.

Осталось, может быть, десяток вселенных. Маленьких. Молодых. Там ещё есть жизнь.

Я чувствовал их. Слабые пульсы сознания, маленькие звёздочки существования. Триллионы существ, ещё не знающих что их континуум умирает. Можно спасти. если встать. если действовать. если не сдаваться.

Надо спасти. Я встал. Медленно. Болезненно.

Каждое движение — агония. Трещины расширяются, энергия сочится, тело протестует. Но я поднимаюсь. Сантиметр за сантиметром. Сначала на колени. Потом на ноги. Тело творца трещало.

Но держалось. Едва. На пределе. Но держалось. Я собрал остатки энергии.

Крохи. То что ещё не утекло. То что ещё можно использовать. Собрал в центре, стабилизировал, подготовил. Не для атаки. Бесполезно. Я уже пробовал. Они непобедимы. Для побега. Надо уносить отсюда всё что осталось.

Вселенные, существ, жизнь. Хоть что-то спасти из этой катастрофы. Но как?

Континуум разваливается. Золотые боги всюду. Они не дадут выйти.

если я попытаюсь просто уйти — они настигнут. Догонят. Уничтожат. Надо — отвлечь их. или — мысль мелькнула. Безумная. Невероятная. Но — я посмотрел на ближайшего золотого бога.

Огромный. Золотой. Непробиваемый.

Стоял спиной ко мне, занят уничтожением вселенной слева. Меч поднят, энергия концентрируется на лезвии. Но, я всемогущий творец. Тело, которое выковал бог. С админскими правами.

С доступом к базовому коду реальности. С возможностью изменять, создавать, разрушать на фундаментальном уровне. Может — может быть — если я не могу их уничтожить физически — может я могу уничтожить их программно? Я могу не сломать его. Но перепрограммировать? Изменить код? Взломать? Идея безумная.

Золотые боги — создания бога, защищённые его властью, закодированные его волей. Взламывать их — всё равно что взламывать саму реальность. Но, но других нет. Вариантов. Шансов. Надежд. Либо это, либо смерть. Я шагнул к золотому богу.

Тихо. Осторожно. он не обернулся, продолжал готовиться к удару. он поднял меч. Для удара по вселенной. Не заметил меня за спиной. Я вытянул руку.

Дрожащую. еле держащуюся вместе. Белые пальцы тянутся к золотой броне. Коснулся его брони.

Контакт. Металл. под пальцами тёплый, вибрирует от внутренней силы. Энергия моя влилась в него. Не атака.

Не взрыв, не удар, не волна разрушения. Совсем другое. Проникновение.

Тонкое. Осторожное. Как хирург входит в тело, как взломщик в замок. Энергия просачивается сквозь броню, проникает внутрь структуры. Поиск. Там должна быть структура. Код.

Команды. Как в любом создании бога — план, инструкции, программа поведения. Надо только найти. Я чувствую — да. Вот.

Внутри золотого бога — программа. До смешного простая. Я ожидал сложности, слоёв защиты, хитросплетённого кода. Нет. Всего несколько строк в цикле. Приказ: зачистить, вернуть беглеца. Цикл, повтор, пока не выполнено. Ничего больше.

Это не воины. Это полировщики. Инструмент мастера, у которого на грядке завелась хуйня и он эту хуйню выпалывает. У них нет ни злости, ни жалости. У них вообще ничего нет — кроме строки приказа. Они даже не знают что делают. Просто исполняют. Я сосредоточился. Могу ли я изменить? Попробую.

Что терять? если не получится — убьёт. если не попробую — убьёт тоже. Энергия. Тонкая. Точная.

Не грубая сила, а ювелирная работа. Я направляю энергию как скальпель, как перо, как тончайший инструмент. Я нашёл строку приказа.

светящаяся последовательность в центре программы. Ядро поведения. Попытался стереть.

Энергия обхватила строку, начала растворять, стирать буква за буквой. Золотой бог вздрогнул.

Всем телом. Меч в руке дрогнул, крылья захлопнулись. Меч дрогнул. Но приказ не стёрся.

Строка сопротивляется, отталкивает мою энергию, восстанавливается. Защита. Конечно. Я должен был догадаться. Бог заложил защиту.

Многослойную. Приказ защищён от изменения, от стирания, от вмешательства. Хуй с ней. Я не сдамся так легко. Не стирать — переписать.

Обойти защиту. Не разрушать, а изменять. Не удалять приказ, а заменить его. Я влил больше энергии.

Много. Опасно много. Трещины в теле расширились, боль вспыхнула новой волной, но я не остановился. Прорвал защиту.

Слой за слоем. Энергия пробивается сквозь барьеры, растворяет замки, ломает коды защиты.

.админские права, сука. Я тоже от бога.

И это правда. Я создан богом, выкован его руками, наделён его властью. У меня есть права доступа. Просто надо правильно их использовать. Строка приказа дрогнула. Защита пала. Приказ открыт для изменения. Я схватил её. Изменил.

Быстро, пока система не восстановила защиту. Стёр старые слова, вписал новые.

Новый приказ: защищать континуум. Слушаться творца. Записал.

Закрепил. Восстановил защиту, но уже вокруг нового приказа. Золотой бог замер.

Полностью. Как статуя. Программа перезагружается, код пересчитывается. Меч опустился.

Медленно. Автоматически. Больше не направлен на вселенную. Секунда тишины. Я ждал. Сработало? или я только разозлил его? Потом он повернулся ко мне. Медленно.

Плавно. Массивное золотое тело разворачивается, крылья складываются, лицо.без лица. направляется в мою сторону. Встал на колено.

Огромный золотой бог опустился передо мной на одно колено. Меч опущен, голова склонена. Опустил голову. Жест подчинения. Признания власти. — приказ принят. Ожидаю команд.

Голос тот же — гром, бесстрастность. Но слова другие. Совсем другие. Я выдохнул. Долгий, дрожащий выдох облегчения. — охуеть. Получилось.

Не верилось. Я перепрограммировал создание бога. Взломал невзламываемое. Один золотой бог перепрограммирован. Осталось двести девяносто девять. хуёво.

очень хуёво. двести девяносто девять это почти столько же, сколько было в начале. Но начало есть.

Один — это не ноль. Один — это доказательство что возможно. Один — это шанс. Я коснулся второго. Третьего.

Методично. Один за другим. Подкрадываюсь сзади, касаюсь, вливаю энергию, взламываю, переписываю. Энергии оставалось мало. Но я тратил всё.

Каждая капля на взлом. Каждая крупица силы на перепрограммирование. Взламывал. Переписывал. Подчинял.

Снова и снова. Становилось легче — я учился, находил кратчайшие пути в коде, обходил защиту быстрее. Один за одним. это было медленно.

Мучительно медленно. Каждый взлом занимал время. болезненно. Каждый взлом — как вырывание куска себя.

Энергия, которую я вливаю в них — это я сам. Я отдаю части своего существа, чтобы переписать их программу. Но я не останавливался.

Боль терпима. Истощение терпимо. Всё терпимо, если есть цель. Десять золотых богов перепрограммированы.

Они встали вокруг меня кольцом, охраняют, пока я работаю дальше. Двадцать. Тридцать.

Треть первой сотни. Я начинаю уставать, движения замедляются, взлом занимает больше времени. Остальные заметили.

Конечно заметили. Треть их сил вдруг перестала выполнять приказ, встала в оппозицию. Остановились.

Замерли. двести семьдесят золотых богов прекратили уничтожение, повернулись к центру континуума. Повернулись ко мне. — обнаружено вмешательство. Нейтрализация.

Голос прозвучал от всех разом. двести семьдесят голосов слились в один рёв. Они двинулись. Всё разом.

Синхронно. Как одна волна. Золотая лавина катится на меня. двести семьдесят золотых богов. На меня. — блять. Я скомандовал своим тридцати: — защищайте меня! И континуум! Тридцать встали рядом.

образовали стену. Щиты подняты, мечи наготове, крылья распахнуты. Подняли щиты. Стена золотой энергии между мной и остальными. двести семьдесят против тридцать. хуёвый расклад.

очень хуёвый. Девять к одному. Любой полководец сказал бы что это самоубийство. Но другого нет. Битва началась. Золотой против золотого.

Брат против брата. Одинаковые существа, одинаковое оружие, одинаковая сила. Только приказы разные.

мечи звенели. Энергия взрывалась. Пространство трещало.

Звук невероятный — как будто сама реальность кричит. Металл об металл.энергия об энергию, взрывы, рёв, треск. Мои тридцать держались. Но с трудом.

Они отступали шаг за шагом, щиты трещали под ударами, несколько уже ранены. Я продолжал взламывать.

Руки дрожат, энергия на исходе, но я продолжаю. Коснулся следующего, ещё одного, ещё. Коснулся следующего. Перепрограммировал.

Ещё один перешёл на мою сторону, встал рядом с защитниками. Ещё один. Ещё. Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три. Сорок моих. Пятьдесят.

Силы сравниваются. Давление слабеет. Мои начинают не только защищаться, но и наступать. Но враги наседали.

Видели что я делаю. Пытались прорваться, добраться до меня, остановить. Двое моих пали. Энергия рассеялась.

Прямое попадание. Золотые тела взорвались, превратились в облака энергии. Я почувствовал их смерть. Больно. Они были моими. Служили мне. Погибли за меня. Я продолжал.

Нельзя останавливаться. Каждая секунда промедления — ещё смерти. Шестьдесят. Семьдесят.

Ритм ускоряется. Я вошёл в состояние потока — руки двигаются сами, энергия течёт автоматически, взлом происходит почти мгновенно.

Хуй знает сколько времени прошло. Минуты? Часы? В пустоте времени нет.

Может быть вечность. Может быть мгновение. Я перестал считать, просто работаю — коснуться, взломать, переписать, следующий. Сто моих. Перевес сравнялся.

сто против двести. Всё ещё плохо, но уже не безнадёжно. сто пятьдесят на сто пятьдесят.

Равенство сил. Битва замерла на мгновение — две равные армии смотрят друг на друга. Битва разгорелась. Свет. Звук. Хаос.

сто пятьдесят на сто пятьдесят — это апокалипсис. Пространство разрывается от энергетических разрядов, пустота кипит, континуум трещит. Континуум трещал под ударами.

Остатки вселенных сотрясаются, энергетические волны проносятся сквозь них, существа внутри в панике. Но я не останавливался.

сто пятьдесят первый. сто пятьдесят второй. сто пятьдесят третий. Руки в крови, энергия почти кончилась, но я продолжаю. Двести моих. Перевес на моей стороне.

двести против сто. Враги начинают понимать что проигрывают. Враги начали отступать.

Не от страха.у них нет страха, а от логики. Силы неравны. Продолжение битвы нецелесообразно. двести пятьдесят моих. двести семьдесят.

Последние враги окружены. Мои атакуют со всех сторон, методично уничтожают сопротивление. Последний вражеский золотой бог упал.

Меч выпал из руки, тело покрылось трещинами, энергия начала рассеиваться. Я перепрограммировал его.

Быстро, до смерти. Коснулся, вдохнул последнюю энергию в взлом, переписал приказ.

он восстановился. Встал. Встал на колено перед мной. Всё. Триста золотых богов. Мои. Всё до единого. армия бога теперь моя армия. Я стоял. еле держался на ногах.

Колени подгибаются, зрение плывёт, дыхание.которого нет. сбивается. Тело творца трещало. Энергии почти не осталось.

Я весь в трещинах, как разбитое зеркало. Энергия не течёт, а сочится каплями. Ещё немного и рассыплюсь. Но я сделал. Взломал армию бога.

триста непобедимых воинов теперь мои. Я совершил невозможное. — админка, сука, работает в обе стороны, — выдохнул я. Усмехнулся. Устало. Победно. Триста золотых богов встали на колени. Одновременно.

триста тел опустились синхронно, как в начале атаки. Только теперь не для разрушения. Для служения. — ожидаем приказа. триста голосов в унисон. Гром покорности. Я посмотрел на континуум.

Разрушенный. Трещащий. Половина вселенных уничтожена.

Обломки плавают в пустоте — куски пространства, угасающие звёзды, осколки галактик. Красиво в своей ужасности. Но десяток остался.

Маленькие вселенные на краю. Чудом уцелевшие. Там ещё мерцает жизнь. И там ещё есть жизнь.

Я чувствую их. Существа, не знающие что только что произошла битва богов. Живут, любят, мечтают. Надо уносить. Сейчас.

Немедленно. Пока бог не понял что случилось. Пока не послал новую армию. Пока бог не послал новую армию. Я скомандовал:

— Соберите оставшиеся вселенные. Осторожно. И постройте, ковчег. Огромный. Чтобы всё поместилось. Триста золотых богов двинулись. Сразу, без вопросов, без колебаний. Работали быстро. Синхронно.

Красиво смотреть. Они двигаются как танцоры, как части одного организма. Каждый знает свою роль, каждый выполняет задачу.

Собирали уцелевшие вселенные. Стабилизировали. Помещали в единую структуру.

Осторожно, как с хрупкими яйцами. Энергетические руки обхватывают вселенные, поднимают, несут к центру. Защитные поля стабилизируют структуру, не дают расползтись. Строили ковчег вокруг.

из чистой энергии. Золотые нити сплетаются в стены, крышу, фундамент. Структура растёт на глазах, расширяется, обхватывает вселенные защитным коконом. Энергетический. Огромный. Размером с континуум.

Не меньше. Должен вместить всё что осталось, всех кого спасаю. Защита. Двигатели. Автономность. Всё что нужно для побега.

Многослойная защита — энергетические щиты, пространственные искажения, маскировка. Двигатели — для полёта сквозь пустоту, для скорости, для маневрирования. Автономность — генераторы энергии, системы жизнеобеспечения, всё для долгого путешествия. Я смотрел. еле стоял.

Опирался на пустоту. трещины в теле расползаются, но я держусь. Ещё немного. Надо дождаться конца. Но улыбался.

Впервые за долгое время. Улыбка побеждённого, который всё-таки выиграл. Переезд века. Бля.

Целый континуум бежит. Творец с остатками своих миров убегает от бога. Ковчег завершён.

Золотые боги отступили, показывая творение. Огромная структура парит в пустоте — золотая, переливающаяся, живая. Триста золотых богов встали вокруг. Охрана.

Кольцо защитников. мечи наготове, щиты подняты, крылья распахнуты. Готовы защищать ковчег до последнего. Я забрался внутрь. В белое царство. В центр.

Туда где безопасно, где спокойно. Белое царство расширилось, приняло меня, обхватило тёплой энергией. Скомандовал: — летим. Куда угодно. Только прочь отсюда. Ковчег двинулся. Медленно. Потом быстрее.

Набирает скорость постепенно. Сначала дрейф, потом плавное ускорение, потом полноценный полёт. Пространство расступалось.

Ковчег разрезает пустоту, оставляет за собой светящийся след. Пространство гнётся, пропускает, замыкается обратно. Мы уходили. из пустоты между континуумами. из зоны влияния бога. из опасности. К свободе. Прочь от бога. Я обернулся. Последний взгляд назад.

Посмотрел на разрушенный континуум. Мой первый дом.

Обломки плавают в пустоте. Когда-то здесь был целый мир. Теперь руины. Жаль.

очень жаль. Там был мой первый мир, мои первые создания, моя первая надежда. Но хотя бы кого-то спас.

Не всех. Даже не большинство. Но кого-то. И это важно. Ковчег набрал скорость. Мы летели. Быстрее, быстрее, пока бог не спохватился. В неизвестность.

Куда? Не знаю. Куда глаза глядят. главное прочь. А за спиной я почувствовал, гнев. Огромный.

Не просто эмоцию. Силу. Давление. Как будто само пространство сжимается от ярости. Бог. он понял что случилось.

армия не вернулась. Континуум не уничтожен полностью. Беглец не пойман. И он, в ахуе. Снова.

Второй раз за короткое время творец его обманул. Первый раз сбежал, второй взломал армию. Но мы уже далёко. Слишком далёко.

Ковчег летит на максимальной скорости, пространство размывается вокруг, расстояние растёт. Чтобы догнать.

Гнев достигает нас, но не может коснуться. Как волна, разбивающаяся о скалу. Я лёг. в центре ковчега. Белое царство приняло меня, уложило, укрыло. Закрыл глаза. Устал. Пиздец как устал.

Каждый атом существа кричит от истощения. Хочется просто исчезнуть, раствориться, спать тысячу лет. Но жив. И спас кого смог. Триста золотых богов охраняли ковчег.

Кольцо вокруг, неусыпная стража. Моя армия. Мои защитники. Десяток вселенных внутри.

Маленькие миры, полные жизни. Звёзды, планеты, существа. Всё что осталось от моего континуума. Миллионы существ выжили. Не миллиарды. Но миллионы. Лучше чем ничего.

Гораздо лучше. Миллионы жизней спасены. Миллионы историй продолжатся.

— Куда летим? — спросил голос внутри. из белого царства.

— Хуй знает, — ответил я. — найдём планету. Тихую. Где бог не найдёт. — такие есть?

Сомнение в голосе. Бог везде, бог всевидящий, бог всемогущий.

— Должны быть. Вселенная большая. Континуумов дофига. Где-то затеряемся. Молчание. Потом голос сказал: — ты охуенный. Тепло в словах.

Гордость. Восхищение. Я усмехнулся. — белый шарик без перьев. Не петух. Хакер, блять. Мы засмеялись.

Тихо. Устало.

Смех эхом разнёсся по белому царству, смешался с гудением ковчега, превратился в мелодию надежды. Ковчег летел дальше. В пустоту. В бесконечность.

Сквозь пространство, сквозь время, сквозь неизвестность. На поиски дома. Нового.

Где можно начать сначала. Где можно быть свободным. Где можно жить. Конец главы пятой