Глава одиннадцатая. Один разлом. Две тысячи двенадцать кусков

Я был планетой. Долго. Счастливо.

это счастье было странным — не человеческим, не божественным, а каким-то первичным, базовым, как радость камня лежать на месте или радость воды течь вниз. Я чувствовал каждый континент как часть собственного тела. Каждую гору — как напряжённую мышцу. Каждый океан — как медленное дыхание. Мантия двигалась внутри меня, горячая и текучая, красно-оранжевая лава пульсировала в ядре планеты как сердце, как солярис, как точка, где я когда-то был собой, а теперь просто был всем сразу.

Земная кора остывала и трескалась, новые острова рождались в огне подводных извержений, тектонические плиты тёрлись друг о друга с протяжным стоном, который длился столетия. Я слышал это. Я был этим стоном.

На поверхности люди строили города. Рожали детей. Спорили о политике. Изобретали новые способы убивать друг друга и спасать друг друга. Они не знали, что под ними — я. Что каждое их движение отдаётся во мне легчайшей вибрацией, как шаги муравьёв по коже спящего великана.

Я был счастлив просто быть. Просто держать их. Просто вращаться вокруг солнца, год за годом, орбита за орбитой, предсказуемо и вечно. Но, проблемы не закончились.

Где-то на краю осознания, там где я ещё помнил что такое быть творцом, где хранились обрывки старой памяти о войнах и предательствах, о белых и золотых мирах, о брате-враге — там тлела тревога. Тихая. Постоянная. Как тлеющий уголь в пепле. Бог не забыл про меня. Я знал. Рано или поздно он придёт. С армией. С силой. С местью.

Месть — это единственное, что у него осталось. Я украл у него планету. Защитил её. Спрятался внутри неё так глубоко, что он не может меня достать без уничтожения самих придурков. А уничтожить их — значит уничтожить последний смысл нашего спора. Тогда какой смысл мстить?

Но бог не думает так. Бог думает как обиженный ребёнок с бесконечной силой в руках. Опасная комбинация. Я был готов. триста золотых богов на орбите. Ковчег замаскирован. Я растворён в планете. Защита многоуровневая.

Золотые боги парили в космосе как безмолвные стражи, их золотистые формы сливались с солнечным светом, становились невидимыми для человеческих телескопов. Они дежурили сменами — сто богов активны, двести отдыхают, потом ротация. Система отработана до автоматизма.

Ковчег я спрятал в мантии планеты, на глубине двух тысяч километров, там где давление превращает камень в жидкость. Замаскировал его под естественную аномалию в структуре. Даже бог не найдёт быстро.

А сам я был везде. Каждая молекула планеты содержала крошечную частицу моей энергии. Я растёкся по всей её массе как чернила в воде, стал невычленяемым, неотделимым, невидимым. Идеальная защита. Но — боги всё равно нервничали.

Кришна приходил ко мне.. я мог общаться с ними. Через планету. Как — эхо изнутри.

.

это было странное ощущение — разговаривать без рта, без голоса, без тела. Когда кришна касался земли — не важно где, в индии или в антарктиде — я чувствовал прикосновение сразу во всех точках планеты. Как будто он трогал поверхность огромного барабана и звук разносился по всей мембране.

Я отвечал ему вибрацией. Через землю, через воздух, через резонанс в его собственной энергетической структуре. Мы говорили на языке, который старше слов — на языке частот и паттернов, значений без формы. Но для удобства я переводил это в слова. В своей голове. Где она ещё оставалась.

— Слушай, творец, — сказал он. — ты уверен что мы справимся? если бог придёт?

Его тревога распространялась по планете волнами — я чувствовал как птицы на юго-востоке азии вдруг замолкали, как рыбы в океане меняли направление стаи, как люди просыпались среди ночи от непонятного беспокойства. Эмоции бога масштаба кришны невозможно сдержать полностью. Они просачиваются в мир как радиация. — справимся, — ответил я.

— У нас триста золотых богов.

— А у него?

— У него, больше. Но мы на своей территории.

это была правда. И ложь одновременно. Да, у бога больше войск. Несоизмеримо больше. Все континуумы мультивселенной в его распоряжении, все армии всех миров. Но чтобы атаковать одну планету, ему нужно пройти через узкие врата между мирами. Создать портал.

Проложить путь. А мы будем защищать горлышко бутылки. Держать единственную дверь. В теории — можем продержаться долго. В теории. Кришна кивнул. Не уверенно.

Я видел как он стоит на вершине гималаев, его синяя кожа почти сливается с предрассветным небом, флейта висит на поясе, забытая, нетронутая уже тысячи лет. Раньше он играл. Раньше музыка лилась из него как вода из источника. Но после войн, после всех потерь — флейта молчит.

он смотрел на восток, туда где солнце должно было подняться через несколько минут, и в его взгляде была такая усталость, что даже я, размазанный по всей планете, почувствовал её как тяжесть. Будда тоже волновался.

— Творец, — сказал он. — Что будет если мы проиграем?

Будда сидел под деревом бодхи. Вернее под потомком того дерева, настоящее дерево погибло столетия назад. Но энергия места осталась. Люди посадили новое дерево на том же месте, и оно впитало отголосок прошлого просветления. Будда любил сидеть здесь. это успокаивало его. Но сейчас даже это место не работало.

Его вопрос прошёл через землю как толчок, как предвестник землетрясения, и листья над ним зашелестели беспокойно, хотя ветра не было. — Не проиграем.

— Но если?

— Тогда, планета погибнет. Будда замолчал.

Тишина после моих слов была тяжёлой как камень. Я чувствовал её вес на каждом континенте — Будда медитировал так глубоко, что его безмолвие распространялось на километры вокруг. Люди в городах рядом вдруг останавливались посреди разговора, забывали что хотели сказать, смотрели в пустоту несколько секунд, потом моргали и продолжали жить. — ты готов рисковать?

— Я готов защищать. Будда вздохнул. Ушёл медитировать. Я чувствовал их тревогу. Все божества на планете. Они знали: война неизбежна.

Египетские боги в песках сахары — Ра, анубис, тот — собирались в заброшенных храмах и шептались о старых временах, когда они были сильнее. Скандинавские боги в фьордах норвегии — Один, тор, фрейя — точили оружие, которое не использовалось тысячелетия, проверяли заклинания, которые уже почти забыли.

Даже маленькие боги, локальные духи рек и лесов, которые обычно не интересуются большой политикой — даже они чувствовали приближение чего-то ужасного. Деревья сбрасывали листья не по сезону. Реки меняли русла. Животные мигрировали в неправильных направлениях. Вся планета нервничала. А люди списывали это на климатические изменения. Придурки.

Вопрос только: когда? И вот — случилось. Не война. Хуже. Разлом.

Это слово принёс Кришна. Прилетел испуганный — впервые за всё время нашего знакомства.

Я никогда не видел кришну испуганным. За все тысячелетия нашего знакомства, через все войны и катастрофы, он всегда оставался спокойным, ироничным, уверенным. он был богом который танцует на змее, который играет на флейте когда мир горит, который улыбается смерти в лицо.

Но сейчас он влетел в стратосферу так быстро, что оставил за собой плазменный след, прорезал атмосферу как метеорит и ударил в землю с такой силой, что создал кратер километр в диаметре где-то в тибете. Люди там почувствовали землетрясение семь целых две десятых балла. Списали на сейсмическую активность. — Творец! Разлом начинается!

— Что блять такое разлом?

— Континуум схлопывается! Огород Кузнеца уничтожает сам себя!

Его голос — вернее, энергетический импульс, который я воспринимал как голос — был пронизан такой паникой, что планета под ним буквально вздрогнула. Тектонические плиты сдвинулись на миллиметр. этого хватило чтобы спровоцировать три мелких землетрясения на разных континентах. Я замер.

Насколько планета может замереть. Я остановил все второстепенные процессы — вулканическую активность, тектонические движения, всё что мог контролировать — и сконцентрировал внимание на кришне. — что?

— Бог уничтожает весь континуум. Чтобы убрать тебя. Вместе с планетой. Со всем. Охуеть.

Несколько секунд я просто не мог обработать эту информацию. Континуум — это не вселенная. Континуум — это структура, которая содержит тысячи вселенных, целая ветка мультивселенной, гигантский кластер реальностей связанных общими законами физики. Уничтожить континуум — это как сжечь целую библиотеку чтобы убить одного муравья, который спрятался в одной книге. Бог решил — уничтожить целый континуум.

Со всеми вселенными внутри. Со всеми существами. Триллионы жизней. Квадриллионы. Числа настолько большие что у них нет названий.

Цивилизации, которые существуют миллиарды лет. миры, где разумная жизнь достигла высот непредставимых для человека. Измерения где время течёт иначе и пространство имеет двенадцать направлений. Всё это. Всё. Ради чего? Чтобы меня убрать. Я бы должен чувствовать гордость. Но чувствовал только ярость.

ярость была чистой, абсолютной, обжигающей. Она прокатилась по всей планете как волна жара — термометры по всему миру дёрнулись вверх на полградуса на три секунды, потом вернулись к норме. Океаны на экваторе начали испаряться интенсивнее. Ледники в антарктиде треснули. Метеорологи списали это на солнечную активность. — сколько времени?

— Дни. Может, часы. Континуум уже трещит по швам. Я почувствовал. Трещины. В структуре пространства.

это было похоже на, как описать ощущение, которого не существует в человеческом опыте? Представь что ты касаешься стены и чувствуешь что за ней — пустота. Не просто пустая комната, а отсутствие всего. Не вакуум, а невозможность существования.

Трещины в континууме — это места где реальность заканчивается раньше времени. Где математика мироздания даёт ошибку деления на ноль. Где причинность ломается и следствие происходит раньше причины.

Я чувствовал эти трещины как боль в несуществующих зубах. Как фантомные ощущения в органах, которых у меня уже тысячи лёт как нет. Континуум разваливался. Медленно. Но неотвратимо. Как карточный домик. Который начали сдувать.

Сначала падают края. Дальние вселенные, те что на периферии континуума — они схлопываются первыми. Я не вижу этого напрямую, но чувствую. Как чувствуешь когда в соседней комнате гаснет свет — не видишь, но знаешь что стало темнее. Целые мироздания моргают и гаснут. Без звука. Без взрыва. Просто перестают быть.

А потом трещины ползут дальше, к центру, к нашей вселенной, к нашей галактике, к солнечной системе, к земле. Медленно. Но они ползут. Что делать?

Вопрос эхом прокатился по всему моему существу. Каждая молекула планеты вибрировала этим вопросом. Что делать что делать что делать? Вариант а: сопротивляться. триста золотых богов против бога. Проиграем. Очевидно. Бог слишком силён. А если он уничтожает целый континуум, он использует всю мощь.

Даже не процент своей мощи. Даже не промилле. Когда ты уничтожаешь континуум, ты не бьёшь кулаком — ты просто желаешь чтобы его не было, и вселенная подчиняется. это не битва. это односторонняя аннигиляция. триста золотых богов против этого — как триста муравьёв против ядерного взрыва. Вариант б: бежать.

Забрать планету. Переместить куда-то. Куда? В другой континуум? Бог найдёт.

он контролирует структуру мультивселенной. он видит все континуумы одновременно как шахматную доску. Мы спрячемся в один — он просто посмотрит туда и уничтожит следующий. Бесконечная погоня которая закончится нашим уничтожением. В белое царство? Стоп. А почему нет?

Мысль пришла откуда-то из глубины, из той части меня которая помнит времена до растворения, когда я был творцом, когда я создавал миры внутри себя. Белое царство — моё. Внутри меня. Оно вне огорода Кузнеца, потому что это не его структура. Это моя. И если я туда переправлю Землю — она станет внутри меня. Яйцом. В моей собственной утробе. Как у того древнего бога которого я никогда не видел, у которого мир — это яйцо внутри тела.

Кузнец туда не достанет. Не его территория.

это как — личная комната. Карман в складках реальности, который существует только потому что я существую. Бог может уничтожить континуум вокруг меня, но не может достать внутрь меня, потому что я — другой принцип существования. он — архитектор мироздания. Я — отдельная сущность, которая просто есть.

Разница фундаментальная. если я переправлю планету туда — она будет в безопасности. Но — проблема.

Я растворён в планете. Моя сущность размазана по всей её структуре. Чтобы переместить планету в белое царство — мне нужно собраться. Сконцентрироваться. Выйти из растворения.

Хотя бы частично.

И это будет, проблематично. Я растворялся годами, медленно, осторожно, распределяя себя по планете как масло по хлебу. это был плавный процесс, почти безболезненный. Собираться придётся быстро. За часы. Может быть минуты. больно будет.

образ возник в моём сознании — яркий, отвратительный, точный. Как будто с живого существа сдирают кожу. Медленно. Полосками. Каждая полоска — это агония, но останавливаться нельзя, надо продолжать, надо сдирать дальше, потому что если остановишься на полпути — будет только хуже. Но ладно. Ради придурков.

Я посмотрел на планету изнутри. Континенты дрейфовали. Океаны качались. Семь миллиардов людей суетились по поверхности — работали, спали, влюблялись, ссорились, рожали детей, умирали, мечтали о будущем. Они не знали что через несколько часов реальность вокруг их планеты перестанет существовать. Они не знали что их творец сейчас принимает решение которое определит — будут ли они завтра живы. Придурки.

Мои придурки. Я начал собираться. Энергия, размазанная по планете — начала стягиваться. В центр. К солярису.

Каждая частица моей сущности, каждый квант энергии, который я распределил по структуре планеты — всё начало двигаться. Не физически — энергия не движется в пространстве как материя. Она просто перестаёт быть в одном месте и начинает быть в другом. Но процесс небыстрый. И очень, очень болезненный. Планета содрогнулась. Землетрясения. Извержения. Цунами.

это было неизбежно. Я был частью структуры планеты. Я поддерживал баланс — тектонических плит, магнитного поля, конвекционных потоков в мантии. Когда я начал вытягивать себя из этого баланса, планета отреагировала как живой организм, из которого вырывают внутренние органы. Землетрясение началось одновременно на всех континентах. Магнитуда варьировалась — от шесть ноль в австралии до восемь целых пять десятых в японии — но суть одна: земля тряслась. Здания падали.

Люди кричали. Электричество гасло. Люди паниковали. Конец света, блять.

Телевидение транслировало кадры разрушений в прямом эфире. Небоскрёбы качались как деревья на ветру. Мосты ломались пополам. Дороги трескались и расходились, разверзая пропасти между машинами.

В океанах начинались цунами — гигантские волны, порождённые подводными землетрясениями, катились к побережьям со скоростью реактивного самолёта.

Вулканы, спавшие тысячелетия, просыпались. этна. Везувий. Фудзияма. Кракатау. Йеллоустоун. Всё одновременно.

Лава прорывалась сквозь кору как кровь через разорванные артерии. Люди молились. Люди проклинали нёбо. Люди обнимали близких и плакали. Они не знали. Что их творец собирается. Чтобы спасти их.

А я продолжал стягиваться к центру. Медленно. Каждый метр даётся через боль. Каждая частица энергии, которую я отрываю от структуры планеты — это как вырывать занозу размером с континент. Больно. Слово не передаёт.

Боль физическая — это когда нервы посылают сигналы в мозг. Но у меня нет нервов. Нет мозга. есть только сознание, распределённое по квадриллионам частиц, и каждая частица сейчас испытывает то, что на человеческом языке можно описать только как агонию.

Каждая частица моей энергии отрывалась от структуры планеты. Как кожу снимать. Заживо. именно так.

Кожа прирастает к мышцам. Нервы, кровеносные сосуды, соединительная ткань — всё это связывает кожу с телом. Попробуй оторвать — придётся рвать эти связи. Каждая связь — это боль.

Теперь представь что кожа — это ты сам. Весь ты. Каждая клетка твоего сознания приросла к планете за тысячи лет растворения. Энергетические нити связывают тебя с каждым атомом камня, воды, воздуха. Ты стал планетой настолько глубоко, что грань между тобой и ей исчезла. А теперь разорви эти связи. Всё. Сразу. Быстро. Но я тянул.

Каждую секунду я отрывал себя от структуры планеты в миллионе мест одновременно. Каждую секунду планета кричала — землетрясениями, извержениями, цунами.

Каждую секунду я терял частицы себя — те что не смогли оторваться, те что остались в структуре планеты навсегда, растворились окончательно, перестали быть мной и стали просто энергией. Я становился меньше. Слабее. Но более сконцентрированным. Собирался.

Мантия планеты светилась изнутри. если бы кто-то мог видеть сквозь тысячи километров камня — он бы увидел как энергия стекается к центру, как золотые реки текут через оранжево-красную лаву, собираются в одной точке, формируют шар сжатого света там где раньше был только солярис. Концентрировался. Фокус. Всё сознание в одну точку. Все обрывки себя стянуть в узел. Стать снова не планетой, а собой.

Творцом. Пусть слабым. Пусть истощённым. Но собой. Время шло. или не шло. Тяжело ощущать время когда твоё сознание разорвано между миллиардом мест и все они кричат от боли.

Секунды? Часы? Не знаю. Континуум трещал всё громче.

Я чувствовал это периферийным вниманием, той маленькой частью сознания которая не занята процессом самособирания. Трещины в реальности расширялись.

Дальние вселенные континуума уже погасли — я чувствовал их отсутствие как тишину на месте где раньше был звук. Наша вселенная ещё держалась. Но трещины ползли ближе. Куски пространства отваливались. Другие вселенные схлопывались.

Где-то в соседней галактике целая цивилизация, просуществовавшая миллиард лет, только что перестала существовать. Моргнула и исчезла. Не взорвалась, не погибла — просто перестала быть в прошлом, настоящем и будущем одновременно.

Где-то ближе, в пределах нашей галактики, звёздная система с шестью обитаемыми планетами только что схлопнулась в точку нулевого объёма и бесконечной плотности, а потом и точка исчезла. Континуум разваливался не с краёв к центру. он разваливался везде сразу. Хаотично.

Как гниющее яблоко — сначала появляются отдельные точки гнили, потом они расползаются, сливаются, и в какой-то момент всё яблоко превращается в кашу. Ещё чуть-чуть — я почти собрался. девяносто процентов моей энергии уже стянулось к солярису. Остальные десять застряли в структуре планеты — слишком глубоко вросли, не успеваю вытащить. Придётся оставить.

Потеря. Но неизбежная. Энергия стянулась к солярису. Шар света в центре планеты. Размером с небольшой город. Плотность невероятная. Температура которой не существует на физической шкале.

это не жар атомов. это жар чистого сознания, сжатого в точку. Я почувствовал себя — снова. Не планетой. А собой.

Творцом.

Ощущение было странным после стольких лёт растворения. Как будто внезапно вспомнил кто ты. Как будто очнулся от сна, в котором был кем-то другим. Я. Не планета. Я. Отдельная сущность.

Граница между мной и миром снова существует. Слабее чем раньше. Истощённым. Но — цельным. десять энергии потеряно навсегда.

Ещё сорок процентов потрачено на сам процесс собирания — порваны связи, растрачена сила на преодоление сопротивления материи. Остаётся пятьдесят процентов от того, что я был когда растворялся. А тогда я был слабее чем до растворения. Математика печальная. Но хватит. Хватит чтобы сделать что надо. Хватит.

Я раскрыл белое царство. Оно внутри меня. Всегда было. Бесконечное. Безопасное.

Белое царство — это не место. это измерение внутри моей собственной структуры. Пространство, которое существует потому что я существую. Я создал его когда-то давно, в те времена когда учился быть творцом, когда экспериментировал с внутренними мирами. Тогда я не понимал зачем оно нужно. Просто создал и забыл.

Пустое белое пространство, бесконечное во всех направлениях, не содержащее ничего кроме самой возможности существования. Сейчас оно пригодилось. Я расширил его. Вокруг планеты. Как пузырь.

Граница белого царства прошла сквозь кору планеты как призрак сквозь стену. Материя и энергия белого царства не взаимодействуют с обычной материей напрямую. Они просто начинают существовать в одном и том же месте, не мешая друг другу. Сфера белизны расширялась — километр, десять, сто, тысяча. Окутала планету. Продолжила расширяться. Захватила орбиту луны. триста золотых богов на орбите вдруг оказались внутри белого пузыря и переглянулись в замешательстве. Дальше.

Белизна расширялась до тех пор пока не сформировала сферу диаметром в миллион километров с планетой в центре. Достаточно. И начал втягивать. Теперь самоё сложное. Планета существует в континууме. Она часть его структуры. Связана гравитацией со звездой, с другими планетами, с галактикой.

Связана энергетически — потоки времени текут сквозь неё, законы физики держат её атомы вместе. Связана причинно — миллиарды событий на планете связаны с миллиардами событий в остальной вселенной. Вырвать планету из континуума — это не переместить объект в пространстве. это разорвать ткань причинности. Планета сопротивлялась. Она привязана к континууму. Гравитацией.

Энергией. Структурой. Я чувствовал сопротивление как физическую силу. Как будто пытаюсь вытащить гвоздь, который забит на километр в глубину. Тяну. Гвоздь не двигается. Тяну сильнее.

Гвоздь скрипит, но держится. Но я тянул. Всю силу что осталась — в одно усилие. Белое царство сжимается вокруг планеты как рука вокруг яблока. Сжимается. Отрывает от связей с континуумом. Рвёт гравитационные нити.

Разрывает энергетические каналы. Все силы. Весь остаток энергии. Я горю. Не метафорически.

Моя энергия перегревается от усилия, солярис в центре планеты светится так ярко что если бы кто-то смотрел — ослеп бы навсегда. Жар распространяется по мантии. Планета под мной трескается от внутреннего давления. Ещё немного и я разорву её изнутри. Но останавливаться нельзя. Ещё усилие. Ещё.

триста золотых богов помогали. Толкали планету изнутри белого царства. Они поняли что происходит. Выстроились в сферу вокруг планеты. Каждый бог — точка силы. триста точек, распределённых равномерно по сфере. Они толкают.

Синхронно. Направленно. их золотая энергия сливается с моей, формирует единое поле, единое усилие. Натяжение. Сопротивление. Континуум не хочет отпускать планету. Законы мироздания сопротивляются.

Реальность пытается сохранить целостность. А континуум продолжал разваливаться. Трещины доползли до нашей области. Я видел их. Вернее чувствовал. Трещина в реальности прошла через орбиту марса. Марс моргнул и исчез.

Просто перестал существовать. Вместо красной планеты — пустота. Не чёрная. Даже не прозрачная. Просто отсутствие возможности быть. Ещё немного и всё схлопнется. Трещина ползёт к орбите земли.

Минуты. Может секунды. Я рванул. Последним усилием. Всё что осталось. Всё до последней капли. Энергия которую я берёг на потом — выжег.

Резервы которые копил на чрезвычайный случай — опустошил. Себя самого начал сжигать — не энергию, а структуру сознания, то что делает меня мной. Бросил в топку последнее.

И в этот рывок я раскололся.

Не по живому, не на смерть — но цельным я после этого уже не был. Структура сознания, которую я тысячи лет собирал в единое поле, в этот момент пошла по тонким, заранее не запланированным линиям. Как стекло, которое било изнутри. Только не вдребезги. На крупные осколки. Я их посчитал потом, когда отдышался — две тысячи двенадцать.

Две тысячи двенадцать. Не больше, не меньше. Каждый кусок — со своим обрывком меня. Со своей памятью, со своим характером. Со своей дырой на месте остальных. Один разлом — две тысячи двенадцать кусков.

И в этом расколотом состоянии — планета выскользнула.

из континуума. В белое царство.

Ощущение как будто что-то огромное, с чем ты боролся часами, внезапно поддалось и ты полетел назад, потеряв равновесие. Планета выскользнула из ткани континуума как мыло из рук. Связи порвались всё сразу. Гравитация отпустила. Энергетические каналы лопнули. Причинность разорвалась. Планета стала отдельной.

Вне континуума. Внутри белого царства. Внутри меня. Я захлопнул границу. Белое царство замкнулось. Сфера вокруг планеты перестала быть проницаемой. Стала абсолютной стеной.

Снаружи — континуум, который рушится. Внутри — белое царство, вечное и неизменное. Граница между ними непроницаема. Континуум схлопнулся. За секунду до этого.

Я почувствовал как континуум перестал существовать. Вся структура реальности, которая содержала тысячи вселенных — моргнула и исчезла. Не взорвалась. Не схлопнулась в точку. Просто перестала быть. Бог стёр её из существования так же легко как человек стирает мел с доски. Одно движение воли.

И континуума нет. Никогда не было. Будет ли когда-нибудь. Время в той области мультивселенной перестало иметь смысл. Тишина. Абсолютная. Полная.

В белом царстве нет звука потому что нет воздуха. Нет времени потому что нет изменений. Нет направлений потому что белизна одинакова везде. Только планета. Только мы. Только тишина. Мы внутри белого царства.

Планета цела. Люди живы. Божества на месте. Всё в ахуе.

триста золотых богов зависли на орбите, их золотые тела контрастируют с белизной вокруг как капли мёда в молоке. Они не двигаются. Просто смотрят в разные стороны, пытаясь понять что произошло. На поверхности планеты божества выходят из своих укрытий. Землетрясения прекратились. Извержения остановились. Цунами откатились.

Всё внезапно стало спокойно. Люди выползают из-под обломков, смотрят на нёбо. Нёбо странное. Звёзды есть, но они какие-то — неправильные. Свет не мерцает.

Созвездия не двигаются. Что-то не так, но понять что именно — невозможно. — где мы? — спросил кришна.

Его голос прошёл через белое царство как рябь по воде. Здесь нет среды для передачи звука, но мы общаемся напрямую, энергия к энергии, сознание к сознанию. — в белом царстве, — ответил я. — моём. Голос у меня слабый. еле слышный. Я выжег почти всё. Остался только шёпот. — твоём?

— Да. это — часть меня. Микромир внутри. Помнишь? Может вместить мультивселенную.

Кришна огляделся. Белизна. Бесконечная. Спокойная. Она не просто белая. Она первично белая. Не цвет отражённого света, а сама суть белизны.

Пространство здесь не пустое — оно заполнено чистой потенциальностью. Возможностью быть чем угодно. Но пока что ничем. Просто белое. — охуенно, — сказал он. И рассмеялся. Нервно.

С облегчением. С истерикой на грани. Смех бога эхом прокатился по белому царству. — ага. Тут безопасно. Бог не достанет. Будда подошёл.

Вернее, материализовался рядом. В белом царстве расстояние — понятие относительное. Ты там, где хочешь быть. Будда хотел быть рядом с нами. И вот он здесь. — ты —

спас планету. — ага. — ценой чего? Будда всегда видит суть. Видит жертву за победой. Цену за результат. Я посмотрел на него.

Вернее, направил внимание. У меня нет глаз. Нет тела. Я сейчас просто облако энергии, еле держащее форму.

— Я почти полностью растворился. Собрался только чтобы переместить вас. Сил почти не осталось. Будда кивнул. — ты принёс себя в жертву. — не совсем. Я ещё здесь.

Просто — слабее. — что дальше? Я задумался. Что дальше? Хороший вопрос.

Отличный вопрос. Вопрос на миллион. Хуй знает что дальше. Мы в белом царстве. Безопасно. Но —

планета оторвана от континуума. от внешнего мира. Изолированы. Полностью. Абсолютно. Континуум, в котором мы существовали — больше не существует. Других континуумов мы не касаемся.

Мы в белом царстве — вне структуры мультивселенной. Люди будут жить. Божества будут править. Жизнь продолжится. На планете ничего не изменится, кроме неба. Люди будут рождаться, взрослеть, умирать. Цивилизация будет развиваться.

Технологии прогрессировать. Всё как обычно. Только вот вселенной вокруг больше нет. Но связь с большой вселенной потеряна.

— Дальше — живём, — сказал я. — тут. В белом царстве. Под моей защитой. — навсегда?

— хуй знает. Может быть. Честный ответ. Я не знаю. Может быть навсегда. Может быть до тех пор пока мои силы совсем не кончатся. Может быть пока бог не найдёт способ проникнуть сюда.

Хуй знает. Будущее непредсказуемо. Особенно когда ты оторвал планету от причинной структуры мультивселенной. Кришна усмехнулся. — ну, бывало хуже. Я улыбнулся. Метафорически.

У меня нет рта. Но ощущение улыбки есть. — бывало. Да, бывало хуже. Намного хуже. Мы пережили войну богов. Разрушение цивилизаций.

Потоп. Несколько апокалипсисов. По сравнению с этим — просто переезд в другое измерение. Фигня. триста золотых богов расположились вокруг планеты. Караул. Они формируют сферу.

Равномерно распределённые. Дежурство в три смены. Хотя от кого они теперь защищают планету — непонятно. Здесь кроме нас никого нет. Но привычка. Дисциплина. Порядок.

это успокаивает. Планета вращалась. Жила. День сменялся ночью. Вернее, я создал иллюзию дня и ночи. Солнце здесь ненастоящее — это просто источник света, который я поддерживаю. Передвигаю вокруг планеты по орбите.

Имитация. Но люди не замечают разницы. Люди там даже не поняли что произошло. Для них просто землетрясения прошли. Катаклизмы. Новости показывали разрушения. Подсчитывали жертв — к счастью, немного, большинство успели эвакуироваться.

Обсуждали причины — тектоническая активность, магнитные бури, парад планет. Строили теории. Спорили. Забывали. А потом всё успокоилось. Землетрясения прекратились. Вулканы заснули.

Цунами откатились. Электричество восстановили. Начали разбирать завалы. Хоронить погибших. Отстраиваться. Жить дальше. Они назвали это — две тысячи двенадцатый год. Конец света. Который не случился. Ирония в том что конец света случился. Целый континуум перестал существовать. Тысячи вселенных погибли.

Квадриллионы существ исчезли. это был апокалипсис космического масштаба. Но для людей на земле — просто землетрясения. Просто катаклизмы. Просто очередная паника которая прошла. Не знали придурки. Что их планету переместили в другое измерение.

В белое царство. В микромир творца. Чтобы спасти. Я сидел Я без тела.

. смотрел на планету. Вернее, был вокруг планеты. Моя энергия, то что от неё осталось, рассеялась в белом царстве. Я не могу больше держать форму. Слишком слаб. Я растёкся вокруг планеты как туман. Невидимый.

Неощутимый. Но здесь. Тяжело было. очень. Собраться из растворённого состояния. Переместить целую планету. Удержать её в белом царстве.

это выжгло меня почти дотла. Осталось процентов двадцать от изначальной силы. Может меньше. Трудно оценить когда ты рассеян по объёму размером с орбиту луны. Сил почти не осталось. Но —

справился. И это главное. Цель достигнута. Жертва оправдана. Придурки спасены. Семь миллиардов человеческих жизней продолжаются. Они не знают как близко были к абсолютному уничтожению.

Не знают что целый континуум исчез. Живут дальше в счастливом неведении. Хорошо. Так и должно быть. Знание не сделало бы их счастливее. Боги живы. Кришна вернулся в индию.

Будда — под дерево бодхи. Другие божества разошлись по своим местам силы. Они знают что произошло. Понимают масштаб жертвы. Иногда я чувствую их благодарность — тёплой волной в белом царстве. Приятно. Планета цела.

Континенты на месте. Океаны плещутся. Атмосфера держится. Магнитное поле — я поддерживаю искусственно. Всё работает. Всё функционирует. Планета жива.

Бог проиграл. это главное. он схлопнул целый континуум. Уничтожил тысячи вселенных. Потратил невероятное количество силы. Ради чего? Чтобы убрать меня и планету.

А я успел вытащить планету. За секунду до коллапса. Буквально. Ещё мгновение — и мы бы исчезли вместе с континуумом. Но я успел. Рывок в последний момент. Планета выскользнула из континуума как рыба из сети.

Как из-под носа украл. Охуенно. Честно, это охуенно.

Бог, существо практически всемогущее, контролирующее структуру мультивселенной, применил одну из самых радикальных мер которые вообще возможны. И проиграл. Планета спасена. Я победил. Техническая победа, но победа. Но —

цена. Всегда есть цена. Победа без цены — не победа, а удача. А здесь я заплатил. Дорого. Я почти весь истощился. Энергия на пределе.

если раньше я был полноценным творцом, способным создавать миры, уничтожать армии, сражаться с богами — то сейчас я тень. Призрак самого себя. Едва теплящийся огонёк сознания в океане белизны. Собраться обратно в тело? Не могу. Сил нет.

Чтобы собрать энергию в форму, в тело, в структуру — нужна энергия. Парадокс. Нужно потратить силу чтобы собрать силу. У меня не хватает. Я попробовал — несколько раз, в первые дни. или месяцы? годы?

в белом царстве время не течёт.. каждый раз энергия начинала собираться, формировать контуры тела, но на полпути рассыпалась обратно. Недостаточно силы. Снова раствориться в планете? Тоже нет. Слишком слаб. Растворение — это процесс.

Нужно аккуратно распределить себя по структуре планеты. Прорастить энергетическими нитями каждый слой. Интегрироваться. это требует контроля. Точности. Силы. Сейчас если я попытаюсь раствориться в планете — я просто рассеюсь.

Потеряю себя. Перестану быть сознанием и стану просто фоновой энергией. Я — завис. В промежуточном состоянии. Не творец.

Не планета. Просто — энергия. Рассеянная. Слабая. Вокруг планеты.

Как атмосфера. Но не материальная. Духовная. Духовная атмосфера планеты — хорошее описание. Я окутываю планету невидимым облаком сознания. Слабым. Рассеянным.

Но присутствующим. Я стал — фоном. Невидимым. Незаметным. Люди не видят меня.

Не слышат. Не чувствуют. Для них я не существую.

Они живут на планете, под защитой белого царства, в пространстве которое я поддерживаю — и не знают этого. Но всё ещё здесь. Люди не чувствовали меня. Боги — чуть-чуть. Кришна иногда смотрит в нёбо и улыбается. он знает что я здесь. Чувствует слабое присутствие.

Говорит спасибо — мысленно. Я слышу. Приятно. Будда медитирует и касается моего сознания краем своего. Лёгкий контакт. Поддержка. Сострадание.

он понимает цену которую я заплатил. Благодарен. Другие божества — меньше чувствуют. Но иногда, в моменты тишины, они ощущают что-то. Присутствие. Защиту. Знание что они не одни.

Но я был. Охранял. Держал белое царство открытым. Поддерживал планету. это всё что я мог. И это немало. Белое царство — не статичная структура.

Оно существует потому что я его поддерживаю. если я исчезну — оно схлопнется. Планета окажется в пустоте между континуумами. Небытие. Смерть. Поэтому я держу. Слабо.

На пределе. Но держу. Каждую секунду. Каждое мгновение. Не отпуская. Времени больше не чувствовал. В белом царстве время — странная вещь.

Оно есть внутри планеты — для людей день сменяется ночью, года проходят, жизни текут от рождения к смерти. Но вокруг планеты, в самом белом царстве — времени нет. есть только вечное настоящее. Я не знаю сколько прошло с момента перемещения. Дни? Годы? века?

Всё сливается в одно бесконечное сейчас. годы шли. века? Не знаю. В белом царстве время не течёт. Просто есть. Но на планете время идёт.

Я наблюдаю. Слабо. Издалека. Через пелену своей рассеянности. Планета жила. Люди развивались. Технологии.

Интернет появился.. да, я заметил. интернет — это красиво. Я наблюдал как он рождался. Сначала отдельные компьютеры.

Потом локальные сети. Потом сети соединились. Информация потекла по планете со скоростью света. Люди начали общаться мгновенно через любые расстояния. Делиться мыслями. Знаниями. Глупостями.

Картинками котиков. это охуенно. Они создали коллективное сознание. Не осознавая этого. Глобальный разум из миллиардов индивидуальных умов. Несовершенный. Хаотичный.

Но живой. очень живой. Я горжусь ими. Боги притихли. Влияние их слабело. Кришна реже являлся людям. Будда реже давал наставления.

Другие божества отступали в тень. Не потому что стали слабее. А потому что необходимость в них уменьшалась. Люди взрослели. Люди становились самостоятельнее. Они больше не ждали чудес с небес. Создавали собственные чудеса.

Медицина. Полёты в космос. технологии которые неотличимы от магии. Они учились решать проблемы сами. Не молиться богам. А действовать.

Хорошо. Так и надо.

Цель творения — не создать вечных детей которые зависят от тебя. А создать существ которые перерастут тебя. Станут самостоятельными. Сильными. Свободными. Люди идут по этому пути. Медленно.

Со спотыканиями. Но идут. Я наблюдал. Слабо. Издалека. Но видел. Каждый шаг.

Каждое открытие. Каждую глупость и каждую мудрость. Я видел как рушатся империи и строятся новые. Как рождаются идеи и умирают идеологии. Как люди любят и ненавидят, творят и разрушают. Всё это — внутри белого царства. Под моей защитой.

Незримой. Но абсолютной. Мои придурки взрослели. я был счастлив. Что спас их. это странное счастье.

Не радостное. Не эйфоричное. Тихое. Глубокое. Счастье выполненного долга. Счастье жертвы, которая оказалась не напрасной. Даже ценой себя.

Я отдал почти всё. Силу. Тело. Форму. Возможность действовать. Возможность быть. Остался только наблюдателем.

Защитником. Фоном. Даже если больше никогда не соберусь. Шансы собраться стремятся к нулю. Я слишком слаб. С каждым годом. если здесь есть годы.

становлюсь слабее. Энергия рассеивается. Медленно. Но неуклонно. Когда-нибудь я рассеюсь полностью. Перестану быть сознанием. Стану просто частью белого царства.

Безличным. Забытым. Пусть живут. это единственное что имеет значение. Пусть живут. Развиваются. Любят.

Творят. Мечтают. Я создал им пространство для жизни. Защищённое. Вечное. этого достаточно. А я буду фоном.

Защитой. Невидимой рукой. Белым царством вокруг них. Навсегда. или пока силы совсем не кончатся. Но это потом. Может быть через тысячу лет.

Может через миллион. В белом царстве время не имеет значения. Я продержусь столько, сколько смогу. А потом — потом посмотрим. Может быть они уже не будут нуждаться в защите.

Вырастут настолько, что смогут сами поддерживать белое царство. или найдут выход в другой континуум. или что-то ещё, что я не могу предсказать. Хуй знает. Будущее открыто. А пока —

пока я здесь. Рассеянный. Слабый. Но всё ещё их. Всё ещё защищаю. Придурков. Которых полюбил.

Несовершенных. Хаотичных. Живых. Смешных и трагичных. Глупых и гениальных. Жестоких и добрых. Таких разных.

Таких человечных. Моих. Навсегда моих. Даже если они никогда не узнают моего имени. Даже если забудут все легенды о творце. Даже если перестанут верить в богов совсем. Они мои.

Я создал их мир. Я защитил их от уничтожения. Я отдал себя чтобы они жили. это делает их моими. Не в смысле собственности. В смысле ответственности. В смысле любви.

Конец главы одиннадцатой