Мир, каким его знают
Мир — это лента.
Так учат в школах. Так написано в учебниках, одобренных Министерством Образования и Контроля Мыслей (отдел учебников, подотдел географии, кабинет 4б, приём по вторникам с 14:00 до 14:15, перерыв на чай — с 14:05 до 14:10). Так было всегда, и спорить тут не о чем, потому что за споры — штраф, а за повторные споры — год исправительных работ в Пекле.
Некоторые, впрочем, спрашивают: а что, если лента круглая? Что, если пойти достаточно далеко на восток, окажешься на западе?
Этих некоторых потом никого не видят. Совпадение, разумеется. Чистое совпадение.
Узкая полоса сносной жизни зажата между двумя стенами: Стена Огня на востоке и Стена Льда на западе. Что за ними — не ваше кошачье дело. Официальная позиция Министерства Границ и Пределов: ничего. Неофициальная позиция того же министерства после третьей рюмки валерьянки: тоже ничего, но любопытных там съедают, так что сиди ровно и не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов.
Города тянутся вдоль ленты бесконечной цепью. Мурград, Котовск, Усатово, Лапинград, Шерстополь, Когтеград — названия меняются, суть остаётся неизменной: бетонные коробки, овсяные кафе, бесконечные очереди в Министерство Эстетики на переоценку балла. О, эти очереди! Они стали настолько неотъемлемой частью культуры, что в Лапинграде даже поставили памятник Неизвестному Стоящему В Очереди — бронзовый кот с выражением терпеливого отчаяния на морде.
Небо здесь всегда одного цвета — как старое серебро, которое забыли почистить, потом забыли, что забыли, а потом решили, что так и было задумано. На востоке небо рыжее от жара. На западе — синее от холода. Посередине — терпимо. Это, кстати, официальный метеорологический термин.
Пятьсот километров пригодной для жизни территории. Девяносто процентов населения. Сто процентов амбиций, налогов, ипотек и очередей за пророщенным овсом, который почему-то всегда заканчивается именно тогда, когда ты дошёл до прилавка.
Поговорка гласит: «В Полосе хорошо, потому что везде хуже».
Официальная версия этой поговорки, одобренная Министерством Позитивных Формулировок, звучит как: «В Полосе хорошо, потому что везде плохо». Разница тонкая, но принципиальная — первая версия предполагает, что где-то может быть лучше, а это уже опасное вольнодумство.
Полоса сужается.
Каждое поколение — на несколько километров. Старые карты показывают города, которых больше нет. Западный Котовск — поглощён Мерзлотой в 1847-м. Старый Шерстополь — эвакуирован в 1923-м. Ледяной Приют — само название говорит о том, чем он стал.
Министерство Климата и Погодных Иллюзий утверждает, что это «естественные колебания». Министерство Архивов засекретило температурные записи старше пятидесяти лет. Министерство Оптимизма выпускает брошюры: «Холоднее — значит бодрее! 10 причин полюбить морозное утро».
Старики помнят, что зимы были короче. Их внуки не верят — «Бабушка, ты путаешь, всегда так было». А бабушки качают головами и кутаются в шали, которые с каждым годом становятся толще.
Стена Льда наступает. Медленно. Незаметно. Неумолимо.
Стена Огня… отступает? Никто не уверен. Замеры засекречены. Но в Пекле всё чаще говорят, что жара уже не та. Что руда залегает глубже. Что огненные коты стали мёрзнуть по ночам — а ночей там раньше вообще не было.
Впрочем, какая разница? Это проблемы далёкого будущего. А сегодня — очередь за овсом, переоценка балла, ипотека. Сегодня — выживание. На завтра не хватает сил думать.
К востоку — Пекло.
Выжженная пустыня, где температура такая, что яйцо можно пожарить на камне. Проблема в том, что яиц там нет — куры давно эвакуировались. Там добывают редкие металлы из расплавленных пород. Работа каторжная в буквальном смысле: половина рабочих там по приговору суда за низкий балл или политические высказывания, вторая половина — добровольцы, решившие, что лучше сгореть богатым, чем замёрзнуть бедным.
Там живут огненные коты — облезлые, жилистые, с обугленными кончиками ушей и шкурой цвета и текстуры хорошо прожаренного стейка. По Шкале Мурра они все глубоко в минусе, но им насрать с высокой горки. В Пекле своя иерархия: кто больше руды выкопал, тот и красавец. Кто выжил дольше всех — тот и авторитет.
Их поговорка: «В Пекле два сезона — жарко и пиздец».
Их вторая поговорка: «В Пекле шерсть не нужна — здесь и лысый красавец».
(Их третья поговорка, которую шепчут только по ночам у костров: «Раньше пиздец был жарче». Никто не знает, что это значит. Никто не спрашивает.)
Министерство Позитивных Формулировок не имеет официальных версий этих поговорок. Представители министерства, которых отправляли в Пекло для согласования, почему-то не возвращались. Тоже совпадение.
К западу — Мерзлота.
Вечный лёд, вечная тьма, вечное нытьё старожилов о том, что раньше было теплее (не было, это проверяли). Минус сто в хороший день. В плохой день термометры просто отказываются работать из принципа.
Там живут световые коты — их мех фосфоресцирует в темноте, глаза горят как два маленьких прожектора. Чем ярче светишься — тем выше статус. Тусклые работают на подлёдной рыбалке, голыми лапами выхватывая ледяных рыб из чёрной воды (в рукавицах не чувствуешь поклёвку, а без рук не заработаешь — дилемма). Яркие сидят в ледяных пещерах, медитируют и вещают пророчества, которые никто не понимает, но все уважительно кивают.
Они говорят загадками. Едят то, о чём лучше не спрашивать. Карт не признают — если надо объяснить дорогу, показывают лапой и говорят «туда». Почта до них не доходит. GPS не работает. Они, кажется, этому рады.
Их поговорка: «В Мерзлоте не холодно, в Мерзлоте — характер».
Их вторая поговорка: «Светись — и тебя увидят. Не светишься — сам виноват, замёрзнешь в канаве, никто не найдёт».
(У них есть пророчество, записанное на ледяных скрижалях три тысячи лет назад: «Когда солнце предадут — лёд пожрёт всё». Скрижали хранятся в запечатанной пещере. Никто их не читал уже сто лет. Кто читал — молчит.)
А посередине — мы.
Обычные коты обычного мира. Мы ходим на работу пять дней в неделю (шесть, если начальник — козёл, а начальник всегда козёл). Платим за квартиры, которые не можем себе позволить, но не можем и не платить. Покупаем пророщенный овёс в магазинах корпорации «Зелёные Ростки» — других на рынке нет, монополия, жаловаться некуда, а овёс, надо признать, неплохой. Проходим ежегодную оценку по Шкале Мурра и надеемся, что балл не упадёт ниже критической отметки.
Шкала Мурра, если вы вдруг не знаете (а вы знаете, все знают, от этого никуда не деться) — это государственная система оценки граждан по внешности. Семь параметров, семьдесят максимальных баллов, бесконечное количество унижений. Густота шерсти, симметрия морды, грация походки, качество мурчания, цвет глаз, форма хвоста, «общее впечатление» (последний параметр — чистый произвол оценщика, и все это знают, но молчат).
Высокий балл — хорошая жизнь. Низкий балл — Пекло. В буквальном смысле.
Система, конечно же, коррумпирована насквозь. Баллы можно купить. Пластическая хирургия творит чудеса. Но это стоит денег, которых у большинства нет. Так что богатые уроды ходят красавцами, а бедные красавцы пашут на овсяных плантациях.
Справедливость? Никогда о такой не слышали.
Мы смотрим на Стену Огня и думаем: там конец.
Мы смотрим на Стену Льда и думаем: и там тоже.
Мы не поднимаем глаза к небу, потому что там — купол с дырками (официальное название звёзд), а за куполом — Великий Кот, который спит, и если его разбудить, всем конец.
Мы не задаём вопросов.
Мы не высовываемся.
Мы просто живём.
Пока можем.
Мы не знаем, что Стена Огня — это звезда. Наша звезда.
Мы не знаем, что на ней живут драконы — существа из плазмы и чистой мысли, которые плавают в солнечной короне, ныряют в конвективную зону и посылают нам сны, идеи, вдохновение. Каждый раз, когда кот на Мурре внезапно понимает что-то важное — это дошла драконья мысль. Задержка — восемь минут, скорость света.
Мы не знаем, что драконы умирают. Медленно. С каждым поколением их меньше. Их огонь слабеет. Мир холодеет — не от климата, а от угасающей веры. Когда-то коты знали о драконах, верили в них, и эта вера питала солнечное пламя. Потом пришла Система. Шкала Мурра. Рейтинги красоты. И коты забыли смотреть на солнце — они смотрели друг на друга, оценивая, сравнивая, завидуя.
Два века назад на Мурре было двадцать солнечных месяцев в году.
Сейчас — четырнадцать.
Через сто лет не останется ни одного.
Мы не знаем, что к нам летит флот. Пятьдесят кораблей Империи Клюва — птицы, которые строят клетки вокруг чужих звёзд. Сферы Дайсона — так это называется на научном языке. Для драконов внутри — медленная смерть в металлической тюрьме. Для планеты снаружи — вечная зима, когда звезда погаснет.
Через месяц они прибудут.
Через год — закончат строительство.
И тогда всё, что мы знали о мире, окажется ложью.
Но мы пока не знаем.
Мы просто живём.
История начинается с кошки по имени Мурка Петровна Облезлова.
Возраст — тридцать пять (по-кошачьи это средний возраст, когда уже поздно менять жизнь, но ещё рано сдаваться). Балл по Шкале — 38 из 70, твёрдая середина. Работа — оценщица красоты третьего разряда в районном отделении Министерства Эстетики. Стаж — двенадцать лет. Адрес — однокомнатная квартира на окраине Мурграда, с видом на помойку и далёкое оранжевое зарево. Ипотека — на пятнадцать лет. Кредит — за холодильник. Личная жизнь — отсутствует. Хобби — снотворное.
Она ненавидит свою работу. Каждый день — сто чужих морд, сто чужих надежд, сто решений, которые определяют чужие судьбы. И ни одного решения для своей собственной.
Она пьёт снотворное каждую ночь, чтобы не видеть снов. Потому что сны — странные. Огонь, полёт, чей-то голос, который зовёт. Она просыпается с мокрыми щеками и не понимает почему.
Иногда ей снится тепло. Настоящее, живое, как будто солнце обнимает изнутри. Она просыпается — и мёрзнет. Отопление в норме, батареи горячие, а ей всё равно холодно. С каждым годом холоднее.
Она не знает, что это не её тело мёрзнет.
Это мир.
Она понятия не имеет, что вселенная собирается вытащить её из зоны комфорта. Насильно, без предупреждения, без возможности отказаться.
И — что самое обидное — без возможности вернуть деньги за неиспользованное снотворное.