Лысые
Фургон трясло.
Рыжик лежал на холодном металлическом полу, прижатый к стенке двумя другими задержанными. Один — толстый полосатый кот, арестованный за превышение индекса массы тела. Второй — облезлый старик, чья единственная вина состояла в том, что он забыл продлить регистрацию места жительства.
Фургон Департамента Миграционного Контроля вёз их в Пекло. Официально — «на переоценку в специализированном климатическом учреждении». Неофициально — на медленную смерть от жары.
— Первый раз? — спросил толстяк.
— Что? — Рыжик открыл глаза.
— В Пекло. Первый раз едешь?
— Да.
— Повезло, — толстяк невесело усмехнулся. — Там долго не живут. Зато не успеешь привыкнуть.
Старик молчал. Он уже был где-то далеко — взгляд пустой, дыхание ровное. Может, молился. Может, уже сдался.
Найди лысых, — прозвучало в голове Рыжика. Голос был тихим, но отчётливым. Как будто кто-то шептал прямо в ухо.
— Какие ещё лысые? — пробормотал он вслух.
— Чего? — толстяк повернул голову.
— Ничего. Сам с собой.
— А, понятно. Тоже крыша едет. У меня на третий день так было. Жара, знаешь, она мозги плавит. Начинаешь слышать всякое.
Найди лысых. Они хранят знание. Они ждут.
Рыжик сжал зубы. Голос не был галлюцинацией. Он знал это так же точно, как знал своё имя. Вернее, знал бы, если бы помнил своё настоящее имя. «Рыжик» — это кличка, которую дали на улицах Муррграда. Настоящее имя голос обещал вернуть. Когда-нибудь.
Фургон резко затормозил.
Снаружи послышались крики. Звук удара металла о металл. Ещё один удар. Визг тормозов.
— Что за хрень? — толстяк попытался подняться.
Фургон качнулся. Раз. Другой. Потом — оглушительный грохот, и мир перевернулся.
Рыжик почувствовал, как его подбросило к потолку, который внезапно стал полом. Потом пол стал стеной. Потом всё остановилось.
Темнота. Тишина. Запах бензина и крови.
— Эй, — прохрипел Рыжик. — Кто-нибудь?
Толстяк не ответил. Старик тоже. В тусклом свете, пробивающемся через трещину в корпусе, Рыжик увидел, что оба неподвижны.
Он пополз к трещине. Металл скрипел под когтями. Где-то капала жидкость — бензин или что похуже.
Выбирайся. Сейчас.
Рыжик протиснулся в щель. Ободрал бок, но выбрался. Снаружи — хаос. Перевёрнутый грузовик с овощами (огурцы раскатились по всей дороге). Разбитый фургон. Два конвоира лежали без движения у обочины.
Авария. Чистая случайность. Или…
Иди на север. К горам. Там найдёшь храм.
— Какой, блядь, храм? — Рыжик оглянулся. Вдалеке мигали синие огни. Патруль. — Где север?
Туда, где холодно.
Рыжик побежал.
В это же время, в нескольких тысячах километров над поверхностью Мурра, происходил другой разговор.
Корабль «Коготь справедливости» висел в пустоте, медленно вращаясь вокруг своей оси. Чёрный, угловатый, похожий на гигантское вороново перо. На капитанском мостике стояла ворона.
Старший Инквизитор Каркуша.
Она смотрела на голографическую проекцию планеты — маленький синий шарик с оранжевым и белым пятнами по краям. Примитивный мир. Примитивная цивилизация. Примитивные существа.
— Отчёт, — сказала она. Голос был скрипучим, как старое дерево на ветру.
Младший офицер — молодой грач с нервным тиком в левом глазу — шагнул вперёд.
— Разведка завершена, Инквизитор. Местное население — порядка двух миллиардов особей. Технологический уровень — прединдустриальный с элементами раннего постиндустриального. Парадокс, но типичный для планет, где… — он запнулся.
— Где что?
— Где звезда содержит паразитов.
Каркуша усмехнулась. Это не было приятно.
— Они не паразиты, лейтенант. Они — возможность. Столько энергии, столько света — и всё это тратится на поддержание нескольких десятков существ из плазмы, у которых даже нет тел, чтобы зачем-то всё это сохранять. — Она повернулась к экрану и помолчала. — Лейтенант, вы знаете, что у меня нет родного гнезда?
— Слышал, Инквизитор.
— Слышал. — Каркуша усмехнулась — без злобы, скорее с усталостью. — Миллион лет назад на нашей планете было жарко. Тепло, мокро, шумно. Так говорят старшие, которые помнят это с яйца. Я-то ничего не помню — меня вынесли на эвакуационном корабле в стазисе. Когда сверхновая шарахнула, я была белком в скорлупе. — Она постучала когтем по экрану. — С тех пор Империя живёт в металле. Между звёзд. От звезды к звезде. Сферы — не садизм, лейтенант. Это пища. У нас не осталось ничего своего, кроме стратегии: брать.
— И эта планета…
— Эта планета подарит нам пятьсот лет. Полтриллиона особей в перспективе. Там, на драконьем солнце, — сорок существ, которые даже не размножаются. Это не выбор между добром и злом. Это арифметика. — Она снова обернулась к карте системы. — Сколько драконов?
— По последним данным — семнадцать. Возможно, меньше. Их численность падает.
— Разумеется. Без веры они угасают. А местные… — она щёлкнула клювом презрительно, — местные забыли, что такое вера. Они оценивают друг друга по шерсти.
— Это… довольно странная система, Инквизитор.
— Это идеальная система. Для нас. — Каркуша развернулась резко, чёрные перья взметнулись плащом. — Когда существа заняты оценкой внешности, они не смотрят на небо. Не задают вопросов. Не верят. Драконы слабеют. Звезда открыта.
— Флот готов к развёртыванию Сферы, — доложил лейтенант. — По вашему приказу.
— Ещё рано. Сначала — полная разведка. Я хочу знать всё: кто правит, кто сопротивляется, кто может стать проблемой. — Она помолчала. — Есть признаки пробуждения веры?
— Изолированные случаи. Секта на севере — называют себя «лысыми». Поклоняются какому-то овощу, но также хранят старые тексты. И…
— И?
— Есть сообщение о световом коте. Мигрант из западной зоны. Был задержан, сбежал при конвоировании. По нашим данным, он… слышит голос.
Каркуша застыла.
— Голос?
— Возможно, один из драконов пытается установить контакт. Это…
— Это ересь. — Голос Каркуши стал ледяным. — Драконы не должны говорить с низшими. Это нарушает Порядок. Это… — она сделала паузу, — это означает, что они отчаялись.
— Отчаялись?
— Они знают, что мы идём. И пытаются использовать местных как оружие. — Каркуша снова повернулась к экрану. — Найти светового кота. Найти секту. Найти любого, кто слышит голоса или видит необычные сны. И устранить.
— Устранить… физически?
— Если потребуется. Но предпочтительнее — дискредитировать. Объявить сумасшедшими. Арестовать. Использовать их же систему против них. — Она усмехнулась снова. — У них есть замечательное место под названием «Пекло». Жара убивает любое свечение.
— А если… — лейтенант осёкся.
— Договаривайте.
— Если местные всё-таки вспомнят? Поверят? Что тогда?
Каркуша молчала долго. Потом ответила:
— Тогда мы уничтожим не только драконов. Мы уничтожим всю планету. Сферу можно построить и вокруг мёртвого мира. — Она повернула голову, и в её глазах не было ничего, кроме холодной уверенности. — Они спят шестнадцать часов в сутки, лейтенант. Шестнадцать. Это не цивилизация. Это помеха.
— Понял, Инквизитор.
— Готовьте шаттл. Я спущусь лично. Хочу посмотреть на этих… котов… своими глазами.
Три дня.
Три дня Рыжик шёл через пригороды, прячась в подвалах и мусорных контейнерах. Питался тем, что находил — в основном объедками из ресторанных баков. Однажды повезло найти целую банку консервов. На следующий день он блевал от них шесть часов подряд.
На четвёртый день горы стали ближе. Воздух — холоднее. Дома — реже.
Он не знал, что над ним прошёл чёрный шаттл, что тот сел у здания Министерства Границ и Пределов, и что после короткого разговора со странной птицей директор долго сидел неподвижно, глядя в стену.
— Найти его, — бормотал директор. — Найти светящегося кота. Любой ценой.
Он не понимал, зачем. Но понимал, что если не найдёт — не найдут и его. Живым.
На пятый день Рыжик увидел храм.
Это было странное здание. Низкое, приземистое, сложенное из серого камня. Никаких украшений, никаких окон. Только массивная дверь и выбитый над ней символ — круг с точкой в центре.
— Храм сфинксов, — прошептал Рыжик. — Лысые…
Он слышал о них. Все слышали. Секта психов, которые сбрили всю шерсть и молятся огурцам. Официальная пропаганда называла их «культом эстетического отклонения». Неофициально — просто психами.
Рыжик постучал в дверь.
Тишина.
Постучал снова.
Дверь открылась сама. Внутри — темнота и запах благовоний. Что-то травяное, с ноткой… огурца?
— Входи, странник.
Голос был старческим, скрипучим, как несмазанные петли.
Рыжик вошёл.
Внутри храм оказался больше, чем снаружи. Как это работало — он не понимал, но факт оставался фактом: снаружи — маленький домик, внутри — огромный зал с колоннами, уходящими в темноту.
— Геометрия — иллюзия, — сказал голос. — Как и всё остальное.
Из теней выступила фигура. Старый сфинкс — абсолютно голый, без единого волоска. Кожа морщинистая, глаза — молочно-белые. Слепой?
— Я Отец Голыш, — представился он. — Хранитель храма. А ты — тот, кого мы ждали.
— Ждали? — Рыжик нервно облизнул губы. — Откуда вы знаете?
— Ты слышишь голос. — Это был не вопрос.
— Да. Как вы…
— Мы все его слышали. Давно. Восемьсот лет назад. Потом перестали. — Голыш помолчал. — Расскажи мне всё.
И Рыжик рассказал. О голосе, который пришёл однажды ночью. О странных снах — огонь, свет, полёт. О том, как голос велел идти в Муррград и найти «серую кошку с разными глазами». О том, как он нашёл её — и как его арестовали.
Голыш слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Только кивал.
Когда Рыжик закончил, старик улыбнулся. Это была первая улыбка на его лице за пятьдесят лет — Рыжик этого не знал, но почувствовал.
— Значит, началось, — сказал Голыш. — Наконец-то. Я уже думал, не дождусь.
— Что началось?
— Возвращение. — Голыш повернулся и поковылял вглубь храма. — Иди за мной. Тебе нужно кое-что узнать. О мире. О звёздах. О том, кто на самом деле говорит с тобой.
— Кто?
Голыш остановился. Повернул голову. В его слепых глазах на мгновение вспыхнул золотой огонь.
— Дракон, — сказал он. — Дракон, который живёт на солнце. И который ждёт уже очень, очень давно.
Рыжик хотел что-то сказать. Что-то вроде «вы ебанулись» или «я ухожу». Но слова застряли в горле.
Потому что в этот момент голос в его голове произнёс: Он говорит правду. Слушай его. Он — мост. Ты — проводник. Она — ключ.
— Кто «она»? — спросил Рыжик вслух.
Голыш снова улыбнулся.
— Та самая серая кошка. Мурка. Она скоро придёт сама. Они всегда приходят, когда готовы.
— Откуда вы знаете?
— Потому что так было написано. — Голыш указал на стену, где в свете факелов проступили древние письмена. — Восемьсот лет назад мы записали пророчество. И теперь оно сбывается.
Рыжик посмотрел на письмена. Он не мог их прочитать — язык был незнакомым. Но одно изображение он узнал безошибочно.
Кошка с разными глазами. И над ней — огненный змей, обвивающий солнце.
А ещё — чёрная птица. С когтями, занесёнными над миром.
— Это кто? — спросил Рыжик, указывая на птицу.
Голыш помрачнел.
— Пожиратели звёзд. Строители клеток. — Он помолчал. — В пророчестве сказано: «Когда вера угаснет — придут те, кто несёт вечную зиму». Мы думали, это метафора. Теперь… не уверены.
— И что они хотят?
— Солнце. Они хотят наше солнце. И им плевать, сколько жизней для этого придётся уничтожить.
Рыжик посмотрел на изображение птицы. Чёрные перья, острый клюв, глаза, в которых не было ничего, кроме голода.
Он не знал, что эти же глаза в этот момент смотрели на планету с орбиты.
— Ёб твою мать, — сказал Рыжик.
— Огурец? — предложил Голыш, доставая откуда-то из складок хламиды зелёный овощ. — Помогает усвоить информацию.
Рыжик взял огурец. Машинально откусил. Проглотил.
Мир уже никогда не будет прежним. Но, по крайней мере, огурец был свежим.