Голос из огня
Ритуал требовал трёх вещей: тишины, темноты и огурцов.
— Почему огурцы? — спросила Мурка, когда Голыш расставил вокруг неё зелёные овощи кругом.
— Они резонируют, — ответил старик. — Девяносто пять процентов воды. Вода — проводник. Огурец — антенна.
— Это звучит как бред.
— Большая часть истины звучит как бред. — Голыш закончил круг и отступил. — Рыжик, на место.
Рыжий кот сел напротив Мурки, скрестив лапы. Его шерсть слабо светилась — едва заметное мерцание, которое Мурка раньше принимала за игру теней.
— Он — световой кот, — пояснил Голыш, заметив её взгляд. — Редкая мутация. В Мерзлоте их называют «детьми звёзд». Они слышат то, что другие не могут.
— Голос?
— Голоса. Множество. — Рыжик закрыл глаза. — Но один — громче всех. Он зовёт тебя. Уже очень давно.
Голыш поднял лапы. Факелы в зале погасли один за другим. Темнота сгустилась, оставив только слабое свечение Рыжика и мерцание огурцов. (Огурцы светились? Мурка моргнула. Да, светились.)
— Закрой глаза, — сказал Голыш. — Дыши. Не думай. Просто слушай.
Мурка закрыла глаза. В темноте за веками — ничего. Потом — искры. Потом — свет.
И голос.
Наконец-то.
Он был низким, ласковым, бесконечно древним. И бесконечно знакомым. Как будто она слышала его всю жизнь, но только сейчас смогла разобрать слова.
Я посылал тебе рассветы тысячу лет. Каждое утро — новый. Ты не видела ни одного.
— Я… я не знала. — Мурка не была уверена, говорит ли она вслух или только думает.
Знаю. Ты пила таблетки. Боялась снов. Боялась вспомнить.
— Вспомнить что?
Свет стал ярче. Теперь она видела — не глазами, чем-то другим. Огромное пространство, заполненное золотом. И в центре — существо. Змей. Дракон. Белоснежная чешуя, глаза как расплавленное золото, крылья из чистого пламени.
Нас.
И она вспомнила.
Не всё — только вспышки. Танец между звёзд. Смех (разве свет может смеяться? может). Прикосновения — не тел, тел не было, но что-то касалось чего-то, и это было… правильно.
— Мы были вместе, — прошептала она.
Миллион лет. По вашему счёту. По моему — мгновение. И вечность.
— Почему я ушла?
Ты хотела узнать. Каково быть тяжёлой. Иметь тело. Чувствовать боль и голод, холод и страх. Ты сказала — «я вернусь». Я сказал — «буду ждать».
— И ты ждал.
Жду. — Дракон склонил голову. — Тысячу лет в этом теле. Тысячу жизней до этого. Ты рождалась и умирала, забывала и вспоминала, а я ждал. Посылал сны. Надеялся.
Мурка почувствовала, как по щекам текут слёзы. Там, в видении, она тоже плакала — только слёзы были светом.
— Прости. Я не знала.
Не за что прощать. Ты искала. Это важно. Но теперь — опасность.
Видение изменилось. Золото сменилось чернотой. Звёзды — тьмой. И из тьмы выплывали… корабли? Нет, не корабли. Что-то живое и мёртвое одновременно. Металлические птицы с пустыми глазами.
Империя Клюва. Они строят сферу вокруг нашего солнца. Когда закончат — свет погаснет. Я умру. Все мои братья и сёстры — умрут.
— Что я могу сделать?
Поверить. — Дракон приблизился. В его глазах она увидела своё отражение — не кошку, что-то другое. Что-то сияющее. — Вера — энергия. Когда достаточно существ верят в одно и то же одновременно — это сила. Настоящая сила. Способная двигать звёзды.
— Ты хочешь, чтобы я заставила всех поверить?
Не заставила. Показала. Есть способ — трансляция. Если я смогу говорить со всеми одновременно… если они увидят то, что видишь ты сейчас… они поверят. И этого хватит.
— Для чего?
Чтобы мы вспыхнули. — Дракон расправил крылья. Пламя взметнулось до самых границ видения. — Мы можем гореть ярче. Намного ярче. Достаточно, чтобы сжечь любой флот. Но для этого нужна энергия. Вера миллиардов.
— А если они снова перестанут верить? Потом, когда всё уляжется?
Дракон долго молчал.
Тогда мы умрём. Не сразу — через тысячи лет. Когда мои братья и сёстры угаснут окончательно, ваше солнце останется. Просто шаром плазмы. Будет светить, греть, ничего внешне не изменится. Но снов в нём не будет. И рассветов — в той форме, к которой вы привыкли — тоже. Холодный свет без души.
— Значит, вы тоже… паразиты? В каком-то смысле?
В каком-то смысле — да. Без вашего внимания нам нечего есть. Симбиоз не бывает симметричным, моя серая. Кому-то всегда чуть больше нужно. Но он работает, пока обе стороны помнят, что одни без других — мертвы.
— Это не очень похоже на сказку.
Сказки рассказывают победители. А мы пока только держимся.
Мурка смотрела на него — на существо из огня и света, которое ждало её миллион лет. На любовь, которая пережила само время. И на голод, который тоже не исчезал ни на миг.
— Я сделаю это, — сказала она. — Скажи, как.
Найди телецентр. Рыжик знает частоту. Голыш знает ритуал. Вместе вы сможете транслировать меня на всю планету.
— А потом?
Дракон помолчал. В его глазах мелькнула грусть — древняя, глубокая.
Потом — война. Победа, поражение, или что-то третье, чего никто из нас пока не видит.
— А мы? После победы?
Ты вернёшься. Когда-нибудь. В следующей жизни. Или через жизнь. Я буду ждать. — Он склонил голову, коснувшись её лба пламенным носом. Не обожгло — согрело. — Я всегда буду ждать. Это моя природа. Любить — и ждать.
Видение начало таять. Свет угасал. Но голос ещё звучал:
Месяц. У вас есть месяц. Торопитесь.
Мурка открыла глаза.
Факелы снова горели. Огурцы больше не светились (светились ли они вообще?). Рыжик сидел напротив, бледный и измотанный.
— Получилось, — прохрипел он. — Ты видела?
— Да. — Мурка вытерла слёзы. — Видела.
— И что он сказал?
— Что нужно захватить телецентр и транслировать его на весь мир.
Рыжик присвистнул.
— Ну, хотя бы не скучно.
Голыш подошёл, опираясь на посох.
— Телецентр охраняется. Армия, спецслужбы. Нам понадобится помощь.
— Какая помощь? — спросила Мурка.
Голыш и Рыжик переглянулись.
— Батон, — сказали они одновременно.
— Кто?
— Глава картеля «Мятные Усы», — пояснил Голыш. — Контролирует всю контрабанду на планете. Огурцы в том числе.
— Вы хотите попросить криминального авторитета помочь спасти мир?
— Ему тоже светит сгореть, когда птицы построят сферу, — резонно заметил Рыжик. — Это аргумент.
Мурка покачала головой. Ещё неделю назад она была обычной оценщицей красоты. Теперь — разговаривала с драконами и планировала союз с мафией.
— Ладно, — сказала она. — Где искать этого Батона?
— Не ищи, — ответил Голыш. — Он сам найдёт. Когда мы выйдем из храма — он уже будет знать. Батон знает всё, что происходит в горах.
— Это обнадёживает.
— Не должно. — Голыш улыбнулся своей жуткой улыбкой. — Но выбора у нас нет. Месяц. Звёзды гаснут. Пора действовать.
Мурка встала. Лапы дрожали, но она стояла.
Миллион лет назад она ушла искать — и нашла. Боль, страх, одиночество, работу в министерстве, снотворное каждую ночь. И любовь, которая ждала её за всем этим.
Теперь пора было возвращаться.
— Идём, — сказала она. — У нас мало времени.