Трансляция
Полночь пришла с огнём.
Батон не обманул — весь город загорелся. Не буквально (хотя несколько зданий всё-таки полыхнули), но метафорически. Протесты вспыхнули одновременно в пяти районах. Толпы вышли на улицы с факелами и транспарантами: «ПРАВДУ О ЗВЁЗДАХ!», «ПРАВИТЕЛЬСТВО ВРЁТ!», «МЫ НЕ СЛЕПЫЕ!»
Полиция растерялась. Армия получила противоречивые приказы. Спецслужбы бегали как обезглавленные курицы (если бы на Мурре были курицы, конечно).
Хаос. Идеальный хаос.
— Сейчас, — сказал Голыш. — Пока они отвлечены.
Телецентр возвышался в центре города — стеклянная башня, символ прогресса и пропаганды. Обычно его охраняли как крепость. Сегодня — половина охраны разбежалась по городу разгонять протесты.
Люди Батона встретили их у служебного входа. Трое — молчаливые, профессиональные. Один из них кивнул Мурке:
— Пятый этаж. Аппаратная. У вас десять минут, пока не прибудет подкрепление.
— Хватит пяти, — ответила она.
Они вошли.
Лифт не работал (диверсия Батона). Лестница — пять этажей бегом, задыхаясь, сердце колотится.
Охранник на площадке — один, растерянный. Люди Батона сняли его бесшумно, даже пикнуть не успел.
Аппаратная — огромный зал с экранами, пультами, мигающими лампочками. Три техника за консолями — и главный редактор ночной смены, толстый сиамец с лицом вечно недовольного.
— Что за?.. — начал он.
— Спокойно. — Мурка вышла вперёд. — Нам нужен эфир. На пять минут. Никто не пострадает.
— Вы ебанулись? Это государственный канал! Я вызываю…
Один из людей Батона показал нож. Редактор замолчал.
— Пять минут, — повторила Мурка. — Потом уйдём. Скажете — вас захватили террористы. Не соврёте.
Редактор посмотрел на нож. На Мурку. На своих техников, которые вжались в кресла.
— Делайте что хотите, — выдавил он. — Только не убивайте.
— Договорились.
Рыжик уже был у главной консоли. Его лапы летали по кнопкам — откуда он знал, что делать?
— Голос показал, — ответил он на незаданный вопрос. — Во сне. Много раз.
Экраны мигнули. Заставка канала сменилась помехами. Потом — чёрным.
— Готово, — сказал Рыжик. — Мы в прямом эфире. На весь мир.
Голыш посмотрел на Мурку.
— Твой выход.
— Что? — Мурка отступила. — Нет. Ты должен говорить. Ты — хранитель храма. Ты знаешь…
— Я — старый лысый псих, — перебил Голыш. — Восемьсот лет мы прятались, потому что нас не слушали. Знаешь почему? Потому что говорили мы — жрецы, отшельники, фанатики. Нам не верят. — Он указал на неё. — Но тебе — поверят.
— Почему?
— Потому что ты — одна из них. Обычная кошка. Работала в министерстве. Пила снотворное. Не верила ни во что. — Голыш улыбнулся. — А потом — поверила. Если смогла ты — смогут и они.
Мурка смотрела на камеру. Красный огонёк горел — эфир шёл. Миллиарды глаз смотрели на чёрный экран, ожидая.
— Я не знаю, что говорить.
— Говори правду, — сказал Рыжик. Он сел рядом, свечение пульсировало. — Просто правду. Как было с тобой.
Мурка закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
И вышла к камере.
— Привет.
Один слово. Простое. Человеческое. Кошачье.
По всему миру миллиарды существ замерли у экранов. В барах и квартирах, в тюрьмах и дворцах. Все — одновременно.
— Меня зовут Мурка. Мурка Петровна Облезлова. Рейтинг 38 из 70. Бывшая оценщица третьего разряда. Двенадцать лет ипотеки. Снотворное каждую ночь.
Она помолчала.
— Две недели назад я была такой же, как вы. Вставала, шла на работу, ставила оценки чужим мордам, возвращалась домой, пила таблетки, чтобы не видеть снов. Я не верила ни во что. Вообще ни во что. Даже в себя.
Где-то в Нижнем Городе старая кошка с артритом подвинулась ближе к экрану.
— А потом я встретила кота, который светился. Буквально — светился. И он сказал мне такое, от чего я решила: он сумасшедший. Или я. Или мы оба.
В министерской столовой группа чиновников застыла с вилками в лапах.
— Он сказал, что звёзды — живые. Что на нашем солнце живут существа. Драконы. Что они посылают нам сны и рассветы. И что они умирают — потому что мы перестали в них верить.
Мурка посмотрела прямо в камеру. Прямо в миллиарды глаз.
— Я не поверила. Сначала. Я искала рациональные объяснения. Галлюцинации. Психоз. Массовый гипноз. Что угодно — только не правду. Потому что правда… — она запнулась, — правда означала, что всё, во что я верила — ложь. Система оценок. Министерства. Стены на краю мира. Всё — ложь.
Рыжик засветился ярче. Антенна. Мост. Передатчик.
— А потом я увидела сон. Настоящий сон, без снотворного. И в этом сне — был он.
Она повернулась к Рыжику. Кивнула.
И на всех экранах мира появился Золотой.
Дракон из чистого света. Крылья — как рассветы. Глаза — как расплавленное солнце. Голос — как тысяча колоколов.
Слышите меня?
По всему миру миллиарды застыли. Это было невозможно. Это было безумие. Это было — правда.
Я — Золотой. Я живу на вашем солнце. Миллион лет я посылаю вам сны и надежду.
Мурка стояла рядом с экраном, глядя на изображение дракона. Голос звучал в её голове — и одновременно из динамиков по всему миру.
Сегодня — прошу о помощи.
Изображение изменилось. Космос. Чернота. И в ней — корабли. Тысячи кораблей. Металлические птицы с пустыми глазами.
Империя Клюва. Они уничтожают звёзды. Пожирают свет. Строят клетки вокруг солнц. Ваше — следующее.
На орбите Мурра, на мостике «Когтя справедливости», Каркуша смотрела на экран с нарастающим ужасом.
— Заглушить! — приказала она. — Немедленно!
— Не можем, Инквизитор. Сигнал идёт на всех частотах. Это… это невозможно.
— ЗАГЛУШИТЬ!
Но было поздно.
Внизу, на планете, что-то менялось. Что-то поднималось из глубины — древнее, забытое, мощное.
Я не прошу вас сражаться, — продолжал Золотой. — Не прошу умирать. Прошу только одного — поверить.
Мурка выступила вперёд. Встала рядом с изображением дракона.
— Я знаю, это звучит безумно, — сказала она. — Поверьте, я сама так думала. Драконы на солнце? Птицы из космоса? Сказки для котят.
Она помолчала.
— Но посмотрите на звёзды. Посмотрите — они гаснут. Каждую ночь — меньше. Каждую зиму — холоднее. Это не совпадение. Это не «естественные колебания». Это — конец. Медленный, незаметный, неизбежный.
Где-то в Пекле огненные коты подняли головы к небу.
— Если не верите в драконов — верьте в себя, — сказала Мурка. — Верьте, что есть что-то больше, чем рейтинги и министерства. Больше, чем оценки и очереди. Верьте, что мы — не просто мясо с шерстью, которое оценивают по семи параметрам.
Вера — это энергия, — прозвучал голос Золотого. — Когда миллиарды верят в одно и то же — это сила. Настоящая сила. Поверьте — и мы вспыхнем. Ярче, чем когда-либо. Достаточно, чтобы сжечь любую тьму.
Мурка посмотрела прямо в камеру. Прямо в глаза миллиардам.
— Я — Мурка Петровна Облезлова. Рейтинг 38 из 70. И я верю.
Молчание. Весь мир — в молчании.
— Верю, — повторила она. — Просто — верю.
И тогда…
Кто-то — где-то в маленькой квартирке в Нижнем Городе — та самая старая кошка с артритом — прошептала: «Верю».
И ещё один. И ещё. И ещё.
Шёпот превратился в голос. Голос — в хор. Хор — в рёв.
ВЕРИМ.
Миллиарды — одновременно. Одно слово. Одна вера. Одна сила.
И солнце — там, за Стеной Огня — вспыхнуло.
В аппаратной все экраны погасли от перегрузки. Рыжик рухнул на пол — обессиленный, его свечение мигало, как умирающая лампочка.
— Рыжик! — Мурка бросилась к нему.
Его глаза были открыты, но смотрели куда-то далеко. Сквозь неё. Сквозь стены.
— Я… — он пытался что-то сказать. — Я не помню…
— Что не помнишь?
— Как меня зовут, — прошептал он. И закрыл глаза.
Мурка замерла. Холод пробежал по спине.
Но у окна Голыш стоял, глядя на восток. Там, где обычно была тьма — теперь пылал свет. Яркий, золотой, невозможный.
Солнце горело так, как не горело никогда за всю историю.
— Смотрите, — прошептал он. — Смотрите.
В небе — там, где были звёзды — вспыхивали огни. Один за другим. Корабли Империи Клюва горели, как мотыльки в пламени. Солнечный ветер — усиленный верой миллиардов — сметал их прочь.
За спиной — шум. Крики. Охрана наконец добралась до аппаратной.
Но это уже не имело значения.
Мурка держала Рыжика за лапу. Он дышал — слабо, но дышал. Свечение почти погасло.
— Ты это сделала, — сказал Голыш тихо. — Ты — не я, не Рыжик, не дракон. Ты. Твой голос. Твоя вера.
— Какая вера? — Мурка смотрела на Рыжика. — Я до сих пор не уверена, что это реально.
— Это и есть вера, — улыбнулся Голыш. — Верить, даже когда не уверен. Особенно — когда не уверен.
Охранники ворвались в аппаратную. Крики. Приказы. Но все смотрели не на них — на небо.
Там, в золотом сиянии, кружились драконы. Впервые за тысячу лет — видимые всем.
Они победили.
Почти.