Звёзды гаснут
Новости врали.
Официальная версия: «Атмосферные аномалии влияют на видимость небесных объектов. Министерство Астрономии рекомендует сохранять спокойствие».
Неофициальная версия расползалась по подворотням и барам: звёзды гаснут. Одна за другой. Каждую ночь — меньше, чем вчера.
Профессор Хвостовский — старый астроном с обсерватории на Холодном Пике — был первым, кто заметил закономерность. Не случайные звёзды гасли. Не далёкие. Гасли те, что ближе всего. Как будто что-то двигалось к ним. Что-то, что пожирало свет.
Профессор написал доклад. Доклад изъяли. Профессор исчез.
Но слухи — их не изымешь.
В баре «Облезлый хвост» было накурено и многолюдно. Мурка, Рыжик и Голыш сидели в углу, слушая разговоры вокруг.
— …говорю тебе, моя бабка видела. Три звезды за ночь погасли. Три!
— Бабка твоя валерьянки перебрала.
— Да при чём тут валерьянка! Я сам смотрел! Была звезда — и нет звезды!
Дверь бара открылась. Вошла странная фигура — высокая, в плаще с капюшоном. Мурка напряглась. Что-то было не так.
Фигура огляделась. Её глаза — жёлтые, птичьи — задержались на их столике.
— Уходим, — тихо сказал Голыш. — Сейчас.
Они выскользнули через заднюю дверь. За спиной раздался крик — и звук опрокинутых стульев.
— Кто это был? — спросила Мурка, пока они бежали по переулку.
— Охотник, — ответил Голыш. — Они знают о нас.
На крыше заброшенного склада Каркуша сняла плащ. Её чёрные перья блестели в свете умирающих звёзд.
— Они ушли, Инквизитор, — доложил агент рядом. Грач с нервным тиком — тот самый, с корабля.
— Вижу. — Каркуша смотрела в переулок, где исчезли беглецы. — Трое. Один светится — антенна. Один слепой — проводник. И она.
— Серая кошка?
— Та самая. Ключ ко всему. — Каркуша щёлкнула клювом. — Они готовят что-то. Чувствую.
— Приказ на устранение?
— Нет. Пока. — Каркуша развернулась. — Если убить сейчас — они станут мучениками. Слухи и так расползаются. Нужно тоньше.
— Как?
— Дать им провалиться самим. — Она усмехнулась. — Пусть попробуют свою «веру». Пусть выйдут на публику. А мы подготовим разоблачение. Фальшивые доказательства обмана. Свидетелей, которые расскажут правду — нашу правду.
— А если их вера… сработает?
Каркуша повернулась резко. В её глазах была ледяная уверенность.
— Не сработает. Драконы слишком слабы. Два века без питания — они едва теплятся. Даже если весь мир поверит — им не хватит силы. — Она помолчала. — Но на всякий случай — ускорьте строительство Сферы. Пусть закончат раньше.
— Есть, Инквизитор.
Агент исчез в ночи. Каркуша осталась одна, глядя на небо.
Звёзды гасли. Одна за другой. Её работа приносила плоды.
— Два века подготовки, — прошептала она. — Не провалюсь на финише.
В заброшенном подвале Мурка пыталась отдышаться.
— Кто это был? — повторила она. — Правда?
— Птица, — ответил Голыш. — Одна из них. На планете.
— Они уже здесь?!
— Шпионы. Агенты. Были здесь двести лет. — Голыш сел на ящик. — Как думаешь, откуда взялась Шкала Мурра? Её не коты придумали.
Рыжик нервно светился — его страх усиливал свечение.
— Она нас видела. Запомнила. Теперь будут искать.
— Значит, нельзя оставаться на одном месте, — сказала Мурка. — Нужно связаться с Батоном. Ускорить план.
Голыш кивнул.
— Я знаю, как его найти. Но это опасно.
— А что сейчас не опасно?
Батон ждал их в заброшенной шахте — той самой, где они встречались раньше. Но на этот раз охраны не было. Только он — старый, изломанный, с фотографией в лапе.
— Птицы на планете, — сказал Голыш вместо приветствия. — Одна из них едва не поймала нас.
— Знаю. — Батон убрал фотографию. — Мои люди следят за ними. Шесть агентов в городе. Может, больше.
— Они знают о плане?
— Возможно. — Батон встал. — Нужно ускориться. Завтра. Полночь. Площадь Великого Мурра.
— Завтра?! — Мурка покачала головой. — Мы не готовы!
— Никто никогда не готов. — Батон посмотрел на неё единственным глазом. — Но если ждать — птицы найдут. И всё закончится.
Тишина. Мурка думала.
— Батон, — сказала она наконец. — Зачем вы это делаете? Правда?
Батон замолчал надолго.
— Я уже говорил. Месть.
— Это всё?
— Нет. — Он отвернулся. — Не всё.
Пауза.
— Пятнадцать лет назад, когда забрали семью, я хотел умереть. Серьёзно. Стоял на крыше. Один шаг — и всё. — Он говорил ровно, без эмоций. — Но не шагнул. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что увидел рассвет. — Батон повернулся. — Золотой, яркий, красивый до боли. И подумал: может, там что-то есть. За солнцем. Может, Маруся и котята — там. Ждут.
Мурка молчала.
— Я не верующий, — продолжал Батон. — Никогда не был. Но в ту ночь… что-то шевельнулось. Надежда? Безумие? Не знаю. Но я не прыгнул. Решил: пока есть рассвет — буду жить. Хотя бы ради него.
— И теперь рассветы могут исчезнуть.
— Да. — Батон кивнул. — И это единственное, во что я верю. Не в драконов, не в космические войны. В рассветы. В то, что завтра солнце взойдёт. — Он помолчал. — Если птицы победят — рассветов не будет. Никогда. И тогда… зачем вообще всё?
Мурка подошла к нему. Положила лапу на плечо.
— Мы их остановим.
— Я знаю. — Батон почти улыбнулся. — Или умрём пытаясь. Оба варианта — лучше, чем ждать.
В ту ночь Мурка не спала.
Она стояла на крыше съёмной квартиры и смотрела на небо. Звёзд стало ещё меньше. Пояс Охотника — знаменитое созвездие, по которому ориентировались моряки — почти исчез. Осталось две точки из семи.
Они близко.
Голос Золотого был слабым, как далёкое эхо.
Сфера почти закончена. Неделя — и свет погаснет.
— Мы готовим трансляцию, — ответила Мурка мысленно. — Завтра.
Успеете?
— Должны.
Будь осторожна. Они охотятся на тебя. Я чувствую.
— Знаю. Мы уже столкнулись.
Пауза. Тепло — далёкое, слабое, но настоящее.
Я люблю тебя. Миллион лет — и каждую секунду.
— Я… — Мурка запнулась. Что сказать? Что она чувствует? Сама не знала. — Я тоже. Кажется.
«Кажется» — достаточно. На сегодня.
Связь оборвалась. Мурка осталась одна с умирающим небом.
Завтра. Всё решится завтра.
Она вспомнила свою жизнь — работу в министерстве, снотворное по ночам, пустую квартиру. Серая жизнь серой кошки. А теперь — драконы, заговоры, птицы-убийцы, конец света.
Странно. Но впервые за годы она чувствовала себя живой.
За окном гасли звёзды. Одна за другой. Как свечи на ветру.
Но солнце — самое яркое, самое близкое — ещё горело.
Пока.