Глава пятнадцатая. Воспоминания аватара

Я сидел у костра. Один.

Пламя шипело. искры поднимались в чёрное нёбо — маленькие оранжевые точки, взмывающие вверх и гаснущие где-то между землёй и звёздами. Пахло дымом и смолой. Ночь стояла плотная, тёплая, как шкура зверя. Лес дышал вокруг — шуршал листьями, поскрипывал ветками, жил своей древней жизнью. Человек ушёл. Хорошо. Пусть живёт.

Его шаги затихли в темноте минут двадцать назад. Может, полчаса. Время здесь текло странно — то густое, как мёд, то быстрое, как горная река. он ушёл со своими вопросами, своими ответами, со светом в глазах. Унёс что-то важное. Оставил что-то тоже важное — тишину после разговора, когда слова ещё звучат внутри, отзываются, кристаллизуются в понимание. А я остался. Думал.

Дрова в костре проседали. Угли проступали сквозь обгоревшую кору — алые, пульсирующие, живые. Тепло шло от них волнами. Я сидел неподвижно, ощущая, как жар костра касается лица, рук, груди. Как прохлада ночи прижимается к спине. Граница между теплом и холодом проходила прямо через меня. О чём? О себе. Кто я?

Вопрос простой. Детский, даже. Но ответ, ответ ускользал, расползался, как дым от костра. Я смотрел в огонь и чувствовал, как внутри что-то шевелится, просыпается, тянется к этому вопросу. Шаман.

Да, шаман. Живу в лесу. Принимаю людей. Слушаю их истории. Рассказываю свои. Варю травяные отвары, сижу у костра, смотрю в звёзды. Шаман — это форма.

Оболочка. Роль, которую я играю в этом мире. Но — не только.

Под этой оболочкой было что-то ещё. Что-то большее. Что-то, что не помещалось в слово шаман. что-то, что не помещалось вообще ни в какие слова. Во мне живёт голос. Творца. Его часть.

Рассеянная. Слабая. Но — его.

Я чувствовал этот голос внутри — не звук, не слова, а присутствие. Тихое, древнее, бесконечно уставшее и бесконечно терпеливое. он был во мне всегда, с самого начала. Может, я и был им. Может, он был мной. Граница стёрлась давно, если она вообще когда-то существовала. Костёр щёлкнул.

Бревно развалилось на две части, выбросив сноп искр. Я закрыл глаза. Погрузился. Внутрь. Туда, где голос.

Темнота за веками была не чёрной, а странно светящейся — серо-фиолетовой, пульсирующей. Я опускался в неё, как в воду. Глубже. Ещё глубже. Мимо мыслей — они проплывали стайками, как рыбки, серебрились и уходили. Мимо воспоминаний — они мелькали картинками, обрывками, звуками. Мимо эмоций — они касались лёгкими волнами, не задерживаясь. В самую глубину. Туда, где тишина. Туда, где он.

— Кто ты? — спросил я его.

Мой вопрос полетел в пустоту, растворился в ней. Я не знал, услышит ли голос. Не знал, захочет ли ответить. Молчание.

Оно длилось долго. или коротко. Время внутри измерялось не секундами, а вибрациями, частотами, резонансами. Я ждал, не двигаясь, не дыша, просто присутствуя. Потом:

— Не знаю уже. Был шариком. Был творцом. Был планетой. Теперь, рассеян. Во множестве.

Голос звучал не в ушах, а где-то в центре груди. Тихий, печальный, но без жалости к себе. Просто констатация факта. Я был. Стал. Теперь есть.

— Ты помнишь? — да. Всё.

Два слова, а за ними — океаны. Вселенные. Вечности. Я почувствовал их вес, их глубину. всё — это не метафора. это буквально всё. Каждый миг. Каждое мгновение. Каждая жизнь, смерть, рождение, встреча, расставание.

— Покажи.

Я попросил не из любопытства. Даже не из желания понять. Просто, почувствовал, что надо. Что это важно. Что память голоса — это и моя память тоже. Мы одно. Молчание.

Оно длилось вечность. или мгновение. Я чувствовал, как голос колеблется, раздумывает, собирается с силами. Показать — значит заново пережить. А это больно. Потом, вспышка. Воспоминание первое: белое царство я вижу. Белизну. Бесконечную.

Первое, что ударило — тишина. Не просто отсутствие звуков, а абсолютная, мёртвая, давящая тишина. Такая, что хотелось кричать, просто чтобы услышать хоть что-то. Но крик тонул в белизне, не оставляя даже эха. Тишину.

Второе — белый цвет. Не снежный, не молочный, не жемчужный. Просто белый. Идеальный. Бесконечный. он был везде — вверху, внизу, по сторонам, внутри, снаружи. Не было ни единого оттенка, ни единой тени, ни единой точки, за которую мог бы зацепиться взгляд.

Покой. Совершенство. И — скуку. Невыносимую.

Она накатывала волной, тяжёлой и липкой. Она въедалась в структуру сознания, как ржавчина в металл. это была скука не от безделья — это была скука от невозможности что-либо изменить. от вечности, застывшей в одной точке. от совершенства, которое не может стать совершеннее, а значит — мёртво. Я — белый шар. Один. Всегда один.

Я чувствовал себя. Границы. Форму — идеально круглую, гладкую, законченную. Я был сознанием, заключённым в сферу белого света. И вокруг — ничего. Абсолютно ничего. Только белизна, простирающаяся до бесконечности.

Ничего не происходит. Никогда. Вечность застыла. И я в ней.

Время здесь не текло. Оно стояло. Может, его вообще не было. Прошлое и будущее слились в одно вечное настоящее, которое не менялось, не двигалось, не дышало. Я мог существовать так триллионы лёт или одно мгновение — разницы не было никакой. Пытаюсь расширяться. Пытаюсь медитировать.

Я помню это усилие. Попытку найти хоть что-то. Хоть какой-то смысл в этой белой бесконечности. Расширялся, тянулся сознанием во все стороны, искал границу, край, что-то другое. Нахожу, ещё больше белизны. Пустой. Идеальной. Мёртвой.

Каждый раз одно и то же. Белизна порождала белизну. Пустота открывалась в пустоту. Совершенство отражало совершенство. Замкнутый круг. Бесконечный. Безнадёжный.

И внутри этой белой вечности зрело что-то новое. Что-то, чего в белом царстве быть не должно. Желание. Я хочу — чего-то другого. Не знаю чего.

Просто — другого.

Не белого. Не совершенного. Не вечного. Другого. Пусть неправильного, пусть несовершенного, пусть временного — но другого. Чтобы что-то происходило. Чтобы хоть что-то менялось. Чтобы не эта охуенная белая пустота на веки вечные. И решаю. Выйти.

Решение приходит не как мысль, а как действие. Как движение, которое невозможно остановить. Я не планирую, не обдумываю, не взвешиваю — просто выхожу. Покидаю белое царство. Ухожу в неизвестность. Куда угодно, только не сюда. Воспоминание второе: наковальня я вижу. Бога.

Первое, что поражает — размер. он огромен. Настолько огромен, что его целиком не охватить взглядом. Вижу только фрагменты: руки размером с планеты, плечи, подпирающие небосвод, лицо где-то в недостижимой выси, скрытое сиянием. Огромные руки. Молот. Наковальня.

Руки движутся методично, спокойно, без спешки. Молот поднимается — огромный, тяжёлый, из какого-то чёрного металла, который поглощает свет. Опускается. Удар. Звук — не просто звон, а вибрация, которая проходит сквозь всё пространство, сквозь меня, сквозь саму ткань реальности. На наковальне что-то искрится, светится, обретает форму. он куёт. Методично. Спокойно. Творцов.

Я вижу их. Один за другим они появляются на наковальне — сгустки света, чистой энергии, потенциальности. Бог бьёт молотом, и они обретают форму, структуру, силу. Становятся творцами — каждый со своей частотой, своей вибрацией, своим предназначением. Каждый — на грядку. Каждый — создавать миры.

Я вижу космическое пространство вокруг. Оно поделено на участки, на грядки — бесконечные поля реальности, на которых будут расти вселенные. Бог берёт готового творца и помещает на грядку. Даёт задание: создавай. Твори. Рости. Ферма. Иерархия.

Космическая ферма. Бог — фермер. Творцы — семёна. Вселенные — урожай. Всё логично, всё упорядочено, всё работает как надо. Механизм. Огромный, идеальный, вечный. Я смотрю. Заворожённо.

Не могу оторвать взгляда. После белой пустоты царства это — это охуенно. это живое. Здесь что-то происходит. Здесь есть движение, звук, действие, цель.

Вот оно. Что-то новое. Не белизна. Структура. Движение. Жизнь.

Я впитываю это зрелище, жадно, как губка воду. Впервые за всё моё существование вижу что-то, что не я сам. Что-то внешнее. Что-то другое. И это опьяняет. Бог смотрит на меня.

Внезапно. Огромное внимание фокусируется, как луч прожектора. Я чувствую его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, оценивающий. Вижу глаза где-то в вышине — бесконечно древние, бесконечно усталые, но живые.

— Ты кто блять?

Голос гремит как гром. Вибрация идёт волнами, и я чувствую, как она проходит сквозь меня, разбирает по частотам, анализирует. Вопрос простой. Прямой. С матом — потому что бог не церемонится. Я объясняю.

Посылаю импульс. образы, ощущения, концепции. Белое царство. Одиночество. Скука. Выход. Поиск.

Нашёл тебя. Смотрю. Хочу понять. он — не понимает.

Чувствую его замешательство. Бог создаёт творцов по своему образу и подобию. Все они из одного материала, одной природы. А я — другой. из белого царства. из места, которое существует вне его системы, вне его иерархии, вне его понимания. Но делает мне тело.

Просто так. Без долгих разбирательств. Взял, выковал, дал. Может, из любопытства. Может, из жалости. Может, просто потому что может. Всемогущего творца.

Я вижу его на наковальне — тело из света и энергии, пульсирующее, живое. Моё. Первое моё тело за всё существование. Я вхожу.

И это, это невозможно описать. Впервые я не просто сознание, не просто точка восприятия — я форма. Я граница. Я внутри и снаружи. Впервые чувствую. Границу. Форму. Непривычно.

Странно. Ощущение, что тебя сжали, упаковали, поместили в контейнер. Где раньше была бесконечность — теперь чёткий край. Где была размытость — резкая определённость. Но, интересно.

потому что теперь я могу действовать. Творить. Создавать. Я не просто наблюдатель — я участник. У меня есть сила. Цель. Грядка, на которой буду растить свою вселенную. Воспоминание третье: первая вселенная я создаю.

Впервые. Чувствую энергию, текущую сквозь меня. Она послушна, податлива, готова принять любую форму, которую я задумаю. Я думаю — и она отвечает. Формируется. Кристаллизуется. Становится реальностью. Архангелов. Совершенных. Логичных.

Я создаю их по образу белого царства. Идеальными. Каждый — воплощение определённой функции, определённого принципа. Архангел порядка. Архангел гармонии. Архангел света. Всё чётко, всё ясно, всё выверено до мельчайших деталей. Мир работает. Идеально.

Законы физики безупречны. Энергетические потоки сбалансированы. Архангелы выполняют свои функции с абсолютной точностью. Ни сбоев, ни ошибок, ни хаоса. Механизм вселенной тикает ровно, как швейцарские часы. Но, мёртво.

Я смотрю на свою вселенную и чувствую — пустоту. Она правильная. Она работает. Но в ней нет того, что я искал. Нет жизни.

Нет спонтанности. Нет той искры, того безумия, того хаоса, который превращает механизм в живое существо. Одноокая вселенная. Без эмоций. Без жизни.

Архангелы не чувствуют. Они функционируют. Они совершенны, и в этом их проклятие. Совершенство не может расти, меняться, развиваться. Оно уже достигло вершины. Ему некуда идти. Я смотрю. И понимаю.

Осознание приходит медленно, тяжело, болезненно. Как нож, входящий в тело. Холодный. Точный. Неумолимый. Проблема не в мире. Проблема во мне. Я слишком совершенен. Чтобы создать живой мир.

Я пришёл из белого царства. Там всё совершенно. Там всё идеально. И я несу эту идеальность в себе, как вирус. Всё, что я создаю, заражается ею. Становится правильным. Мёртвым. Порядок убивает жизнь. Парадокс.

Чтобы создать жизнь, нужен хаос. Нужны ошибки. Нужно несовершенство. Но я не могу быть несовершенным — это противоречит моей природе. Я из белого царства. Я сам — воплощённое совершенство. И это проклятие. Я бросаю вселенную.

Оставляю её. Архангелы будут существовать вечно, функционировать идеально, не зная, что они мертворождённые. Может, это и к лучшему. Ухожу искать. Планету. С настоящей жизнью.

Не созданной мной. Не совершенной. Живой. Где-то там, в бесконечности вселенных, должна быть планета, где жизнь появилась сама, без моего участия. Хаотичная. Беспорядочная. Несовершенная. Живая. Воспоминание четвёртое: земля я нахожу. Планету.

Она синяя. Первое, что вижу из космоса — синева океанов, белизна облаков, зелень материков. Цвет. Настоящий цвет, не белизна царства, не холодное сияние архангелов. Тёплый, живой, пульсирующий цвет. Хаос. Множество богов. Войны.

Спускаюсь ближе. Вижу энергетическую структуру планеты — она невероятно сложная, запутанная, противоречивая. Десятки богов делят сферы влияния, конфликтуют, заключают союзы, предают друг друга. Энергетические потоки мечутся, сталкиваются, создают завихрения хаоса. С точки зрения порядка — это катастрофа. С точки зрения жизни — это охуенно. Но, жизнь. Настоящая.

Я чувствую её. Миллиарды существ на планете — каждое живёт, дышит, чувствует. Люди, звери, растения, духи — все они настоящие. Не запрограммированные, как мои архангелы. Живые. Существа любят. Ненавидят. Строят. Разрушают.

Спускаюсь ещё ближе. Вхожу в их жизни, чувствую их изнутри. Вот человек любит женщину — всем сердцем, до дрожи, до готовности умереть за неё. Вот другой человек ненавидит врага — слепо, яростно, до готовности уничтожить. Вот они строят город — камень за камнём, год за годом, создавая красоту из хаоса. Вот они разрушают его — в войне, в безумии, превращая красоту обратно в хаос. Несовершенно.

Да. Они ошибаются. Постоянно. Выбирают не то. Делают не так. Страдают из-за своих решений. Но это и есть жизнь — серия ошибок, падений, подъёмов, новых ошибок. Но живо.

Настолько живо, что дух захватывает. После мёртвого совершенства моих архангелов это как глоток свежего воздуха после столетий в душной комнате. Я влюбляюсь. В них. Придурков.

Они придурки. Упрямые, глупые, постоянно наступающие на одни и те же грабли. Но они живые. Они настоящие. Они чувствуют так сильно, так ярко, так безумно — как я никогда не мог чувствовать в своём совершенстве. Решаю защищать.

от богов, которые используют их как пешки. от энергий, которые пожирают их. от самих себя, когда это возможно. Я буду их защитником. их хранителем. Спускаюсь. Воплощаюсь.

Впервые покидаю тело творца. Вхожу в человеческое тело — маленькое, слабое, ограниченное. И это, это странно. Чувствую голод, усталость, боль. Чувствую, как бьётся сердце, как течёт кровь, как работают мышцы. Ограничен пятью чувствами, линейным временем, законами физики. Викинг. Мудрец. Странник.

Живу разные жизни. Воином — учусь силе, ярости, храбрости перед лицом смерти. Мудрецом — учусь терпению, пониманию, состраданию. Странником — учусь свободе, любопытству, принятию неизвестности. Живу среди них. Учусь. Что такое жизнь.

Они показывают. Своим примером. Падают. Встают. Снова падают.

Вижу воина, раненого в бою. он падает, кровь течёт, силы уходят. Но он встаёт. Снова поднимает меч. Снова идёт вперёд. Падает ещё раз. И снова встаёт.

До тех пор, пока может. А когда не может больше — умирает с оружием в руках, не сдавшись. Не сдаются. Упорные.

Они не совершенны. Далеко не совершенны. Но у них есть то, чего никогда не было у моих архангелов — воля. Упрямство. Готовность идти до конца, даже зная, что конец будет больным, тяжёлым, возможно, бессмысленным. Я полюбил их. Окончательно.

Не той абстрактной любовью, которую испытывает творец к своим созданиям. Настоящей, глубокой, личной любовью. Той, что готова жертвовать. Той, что готова отдать всё. Воспоминание пятое: растворение я решаю. Стать частью планеты. Защищать изнутри.

Решение приходит естественно. Воплощения хороши, но ограничены. В одном теле я могу защитить немногих. А я хочу защищать всех. Всю планету. Всех её обитателей. Для этого нужно стать самой планетой. Растворяюсь.

Выхожу из человеческого тела. Расширяюсь. Энергия распространяется, как вода, впитывающаяся в песок. Я просачиваюсь в структуру планеты — в кору, в мантию, в ядро. Вплетаюсь в структуру.

Становлюсь частью каждого камня, каждой горы, каждого океана. Энергия планеты — моя энергия. Её жизнь — моя жизнь. Становлюсь, всем. Каждым деревом. Каждой каплей. Каждым вздохом.

Чувствую всё одновременно. Корни дерева, тянущиеся в землю. Каплю дождя, падающую с нёба. Вздох человека, просыпающегося на рассвете. Миллиарды ощущений сливаются в один огромный, всеобъемлющий опыт. Граница стирается. Где я?

Где планета? Не знаю. Всё смешалось. Я теряю себя.

Сознание расплывается, теряет фокус, границы. Я больше не отдельная сущность. Я — планета. Я — всё, что на ней. Я — жизнь сама. Но, обретаю их. Полностью.

Каждого. Каждое существо на планете — я чувствую его так, как будто оно — часть меня. потому что оно и есть часть меня. Мы одно. Я стал земле-матушкой. Воспоминание шестое: разлом — континуум схлопывается.

Ощущение катастрофы приходит внезапно. Пространство-время начинает сжиматься, сворачиваться, коллапсировать. Звёзды гаснут. Галактики исчезают. Реальность схлопывается в точку. Бог уничтожает. Всё. Ради меня. Чтобы убрать.

Я понимаю. Я нарушил правила. Ушёл со своей грядки. Растворился в планете, которая мне не принадлежит. Стал тем, чем не должен был стать. И теперь бог стирает всё, чтобы стереть меня. Я собираюсь. Больно.

Боль невыносимая. Я растворён в планете, стал ею. А теперь нужно вырвать себя обратно. Собрать энергию, рассеянную по всей планете. это как, как если бы твоё тело разлилось по океану, а теперь нужно собрать каждую молекулу обратно. Энергия стягивается из планеты. Как кожу снимать.

Точнее не скажешь. Чувствую, как энергия отрывается от коры, от мантии, от ядра. Каждый отрыв — разрыв. Каждое усилие — мука. Планета стонет, я стону вместе с ней. Мы одно, а нас разрывают на части. Но я тяну.

потому что иначе — конец. Континуум схлопнется, всё исчезнет. Планета. Люди. Вся жизнь, которую я полюбил. Нет. Не позволю. Открываю белое царство.

Впервые за вечность. Оно всё ещё здесь, внутри меня. Белая бесконечность. Пустая. Совершенная. Скучная. Но — безопасная.

Ей не страшен разлом. Она вне континуума, вне времени, вне досягаемости Кузнеца. Втягиваю планету. Внутрь себя — как яйцо в утробу.

Всю. Полностью. Со всей жизнью, со всеми людьми, зверями, духами, богами. Втягиваю в белое царство и закрываю вход. Континуум снаружи схлопывается в точку. Исчезает. Но планета — цела.

Внутри меня. В безопасности. Спасаю. Ценой себя. Истощаюсь. Почти полностью.

Сил не осталось. Совсем. Я потратил всё — на сбор себя, на открытие царства, на спасение планеты. Я пустой. Выжатый. еле живой. Воспоминание седьмое: потеря я пытаюсь вернуться. В тело.

Тело творца, которое дал мне бог. Оно где-то здесь, в белом царстве. Пустое. Ждёт. если я вернусь в него, смогу восстановиться. Собрать себя обратно. Стать целым. Не могу. Сил нет. Слишком слаб.

Едва держу форму. Сознание расползается, как дым. Не могу сфокусироваться. Не могу собраться. Не могу дотянуться до тела. Рассеян. Вхожу в людей.

Они внутри меня, в белом царстве. Планета цела, жизнь продолжается. Они живут, не зная, что их мир теперь внутри другого мира. Не зная, что я спас их. Не зная, что я умираю. По частям.

Я слишком слаб, чтобы остаться целым. Сознание дробится. Энергия распадается на фрагменты. Каждый фрагмент притягивается к человеку. Входит в него. Становится частью его сознания. Каждый раз теряю кусок себя.

Навсегда. Фрагмент входит в человека и остаётся там. Становится его интуицией, его внутренним голосом, его связью с чем-то большим. Я теряю этот кусок. он больше не мой. он — их. Таю. Исчезаю. Растворяюсь. Во множестве сознаний.

С каждым мгновением меня становится всё меньше. Всё меньше целого я и всё больше фрагментов, рассеянных в людях. это не смерть. это — трансформация. Превращение одного в многое.

Становлюсь — эхом. Шёпотом. Интуицией. Больше не творец.

Не всемогущий. Не создатель вселенных. Просто, тихий голос внутри тех, кто способен слышать. Шёпот в тишине. эхо в пустоте. Просто, частицы. Рассеянные. В них.

И это — странно. Больно. Но — правильно.

Я хотел защитить их. Я защитил. Ценой себя. Теперь я в них. Часть каждого. Голос, который шепчет в темноте: не сдавайся. Вставай.

Иди дальше. воспоминание восьмое: оНА я вижу. Вспышка памяти. яркая.

Она бьёт, как молния. Все предыдущие воспоминания были бледными, размытыми — далёкое прошлое, почти стёртое временем. Но это, это яркое. Живое. Как будто было вчера. Как будто сейчас. Одно из воплощений. Я строю дом.

Вижу руки — мужские, крепкие, мозолистые. Чувствую усилие мышц, когда поднимаю брус. Слышу скрип дерева, стук молотка, звон гвоздей. Руками. Досками. Гвоздями.

Работа простая. Физическая. Одна доска за другой. Один гвоздь за другим. Один венец за другим. Дом растёт медленно, но верно. Стены поднимаются. Крыша обретает форму. Пот. Усталость.

Капли пота стекают по лицу. Спина ноет. Руки болят. Солнце палит. Но я не останавливаюсь. потому что это не просто дом. это — доказательство. Что я могу. Что я научился. Что я стал человеком. Но —

радость.

Внутри, в груди — тепло. Распирающее. яркое. Радость от работы, от усталости, от того, что создаю что-то руками. Не энергией творца, не силой мысли — руками. Как человек. потому что рядом, она.

Поворачиваюсь. Вижу её. Она стоит в тени дерева, смотрит, как я работаю. Платье простое, светлое. Волосы развеваются на ветру. Лицо, блять, лицо. Я узнал её. С первого взгляда.

Даже не взгляда. С первого мгновения, когда увидел. Что-то внутри отозвалось, звякнуло, как два камертона, настроенные на одну частоту. Резонанс. Частота та же.

Она вибрирует так же, как я. На той же частоте. Мы из одного материала. Одной природы. Одного происхождения. из белого царства. Такая же. Совершенная. Одинокая.

Вижу это в её глазах. Она была там. В белой бесконечности. В вечной тишине. В невыносимой скуке. Одинокий шар среди белой пустоты. Как я.

Вышла. Как я. Искала. Как я. И нашла меня. или я её. Неважно.

Кто кого нашёл — какая разница? Мы нашлись. Встретились. Два одиноких шара из белого царства, искавшие что-то другое, нашли друг друга. Мы встретились. Я показал ей дом.

Подвожу её. Она идёт рядом, молча, босыми ногами по траве. Запах лета, тепло солнца, пение птиц. Мы подходим к дому. он почти готов. Стены крепкие, крыша надёжная, окна на юг.

— Смотри, — сказал я. — что я могу. Я ушёл из рая. Научился быть человеком. Строить. Создавать. Жить.

Показываю ей. Веду внутрь. Показываю комнаты, печь, лавки. Всё сделано руками. Без магии, без силы творца. По-человечески. Несовершенно, но настоящее. Она смотрела. Глаза, светлые.

Такие светлые, что хочется смотреть и смотреть. Не белые, как в царстве. Живые. С оттенком. С глубиной. С чем-то внутри, что невозможно назвать. Удивлённые.

Она не ожидала. Думала, я покажу ей вселенные, творение, силу. А я показал дом. Простой деревянный дом, построенный руками.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

Голос тихий. Мягкий. С лёгким удивлением. Зачем творец строит дом как человек? Зачем отказался от силы, от совершенства, от всемогущества?

— Ради этого, — ответил я. — ради встречи. С тобой.

Правда. Чистая, простая правда. Я прошёл весь этот путь — из белого царства, через космическую ферму, через создание архангелов, через воплощения на земле, через растворение в планете, через разлом, через потерю себя — ради этого момента. Ради встречи с ней. С той, что поймёт. С той, что одинока так же, как я. С той, с кем можно быть не одному. Она молчала.

Смотрела на меня. Глаза светлые, глубокие, бесконечные. Что она думает? Что чувствует? Узнаёт ли меня так же, как я её? Потом я сказал:

— Пойдём. Я подарю тебе вселенную. Будем творить вместе. Ты и я. Не одинокие шары в белом царстве. А пара. Создатели. Любящие.

Предложение. Простое. Прямое. Я, ты, вместе. Будем творить миры. Будем любить. Больше не в одиночестве.

В паре. Два, а не один. Она смотрела на меня. Долго.

Время остановилось. Мир застыл. Я чувствую каждое мгновение — как оно тянется, растягивается, становится вечностью. Я жду. Сердце бьётся. Дыхание замирает. Потом, что она ответила? Я не помню. Воспоминание обрывается.

именно здесь. именно в этот момент. Как плёнка, оборванная на самом важном кадре. Я вижу её лицо, её глаза, чувствую тепло момента — и потом всё исчезает. Белая вспышка. Пустота. Но — я чувствую. Что-то изменилось. В белом царстве. Там больше не пусто.

это ощущение, не память. Интуиция, не знание. Белое царство, которое было таким пустым, таким одиноким — оно изменилось. В нём появилось что-то новое. Там — двое.

или — она сказала: подожди? или: да? или: нет? Не знаю.

Правда не знаю. Память стёрлась. Воспоминание обрезано. Финал истории потерян. Может, она согласилась. Может, отказалась. Может, попросила время подумать.

Но я помню. Её глаза. Светлые. Тёплые.

Вижу их так чётко, как будто она стоит передо мной сейчас. Светлые глаза. Тёплые. Живые. Не пустые, как в белом царстве. Наполненные чем-то. Чём-то важным. И чувство. Которого не было раньше. В белом царстве.

Там была пустота. Одиночество. Скука. Совершенство без содержания. Но когда встретил её — появилось чувство. Новое. Незнакомое. Пугающее и прекрасное одновременно. Любовь. Конец воспоминаний я открыл глаза.

Реальность вернулась постепенно. Сначала ощущение тела — спина, опирающаяся на бревно, руки, лежащие на коленях, ноги, вытянутые к костру. Потом звуки — треск углей, шелест листьев, далёкий крик совы. Потом свет — серый, предрассветный, размывающий границы между ночью и днём. Костёр погас.

Остались только угли. Они мерцали тускло, почти не давая тепла. Пепел осыпался при лёгком дуновении ветра. Рассвет.

Нёбо на востоке светлело. Полоса бледного света расползалась по горизонту, гася звёзды одну за другой. Скоро взойдёт солнце. Я сидел. Молча.

Тело неподвижно. Дыхание ровное, медленное. Я не двигался, просто присутствовал, позволял воспоминаниям голоса осесть внутри меня, найти своё место. В голове — её образ. из воспоминаний голоса. Она. из белого царства.

Женщина со светлыми глазами. Одинокий шар, вышедший из белой вечности. Встретившая творца в одном из воплощений. Услышавшая предложение: пойдём, будем творить вместе. я улыбнулся.

Улыбка пришла сама, без усилия. Тёплая, лёгкая. Губы растянулись, уголки глаз сморщились. Я улыбался в пустоту леса, в рассветное небо, в затухающий костёр. Творец нашёл. То, ради чего вышел.

из белого царства. из совершенства. из вечного покоя. он искал жизнь — и нашёл. Создавал миры — и потерпел неудачу. Растворился в планете — и чуть не исчез совсем. Но в конце, не просто жизнь. Любовь.

Вот что он нашёл. Вот к чему пришёл весь этот путь — от скучающего шара в белой пустоте до творца, растворённого в людях. Любовь. К планете. К людям. К ней. Даже маленькая. Больше целого рая.

Даже маленькая человеческая любовь, в одном воплощении, в одном моменте — больше, ценнее, живее всего белого царства. Совершенство пусто. Любовь полна. это и есть ответ. это и есть то, что искал творец. Я встал.

Колени хрустнули. Спина заныла — просидел у костра всю ночь, не двигаясь. Но тело послушно выпрямилось, встало на ноги. Земля под босыми ступнями прохладная, влажная от росы. Потянулся.

Руки вверх, позвоночник выгнулся, мышцы растянулись. Приятная боль, живая боль. Я человек. У меня есть тело. Оно устаёт, болит, требует движения. И это охуенно. Посмотрел на лес.

Деревья темнели на фоне светлеющего нёба — силуэты, почти чёрные. Туман стелился между стволами. Где-то пела первая птица — тихо, неуверенно, пробуя голос перед рассветом.

— Спасибо, — сказал я вслух.

Слово улетело в тишину леса. Простое слово. Тихое. Но искреннее. Спасибо голосу. Спасибо творцу. Спасибо той части его, что живёт во мне.

Спасибо за память. За историю. За любовь. Голос внутри зашептал: — тебе спасибо. Что помнишь. Что рассказываешь.

он звучал устало, но тепло. Благодарно. Я рассказываю его истории тем, кто приходит. Я помню, когда он уже почти забыл. Я храню память, которую он рассеял в людях.

— Я часть тебя, — ответил я. — мы все части тебя. И ты — часть нас.

Правда, простая и глубокая. Творец растворился в людях. Я — один из этих людей. Его фрагмент живёт во мне, шепчет мне, рассказывает истории. Я — его часть. он — моя часть. Граница стёрлась.

— Да, — согласился голос. — именно.

И затих. Ушёл обратно в глубину, туда, где он всегда есть, тихий и терпеливый. До следующего раза. До следующей истории. Я пошёл в избушку.

Шаги по влажной траве, по деревянным ступенькам крыльца. Дверь скрипнула, открываясь. Внутри темно, пахнет травами, дымом, деревом. Заварить чай.

Простое человеческое дело. Развести огонь в печи. Вскипятить воду. Заварить травы. Сесть у окна, держать тёплую чашку в руках, смотреть, как восходит солнце. Новый день. Новые люди придут.

Они всегда приходят. С вопросами, с болью, с поисками. Я буду сидеть у костра, слушать, рассказывать. Голос будет шептать мне истории, а я буду передавать их дальше. Новые истории. А голос будет шептать. Рассказывать. О белом царстве. О космических грядках. О любви.

О том, как белый шар, скучающий в совершенной пустоте, вышел искать что-то другое. О том, как он создавал миры и терпел неудачу. О том, как он влюбился в планету полную хаоса и жизни. О том, как он растворился в ней, спас её, потерял себя. О том, как он встретил её — такую же одинокую, такую же ищущую. О том, как он предложил ей творить вместе. О любви. Которая больше рая. Всегда.

Солнце коснулось горизонта. Первый луч скользнул между деревьями, осветил поляну, упал на стену избушки. Новый день начался. Лес проснулся. Птицы запели громче. Туман начал рассеиваться. Я сидел у окна, держал чашку с дымящимся чаем, смотрел на рассвет.

И голос внутри молчал. Но я знал — он здесь. Всегда здесь. Во мне. Как я — в нём. Мы одно. Конец главы пятнадцатой