Нейросвекровь
— Нам нужно поговорить, — сказал Яров.
Милада оторвалась от книги.
— Это звучит серьёзно.
— Это и есть серьёзно. — Он сел напротив. — Моя мать хочет с тобой познакомиться.
— Твоя мать умерла семь лет назад.
— Её аватар.
Пауза.
— Ты же говорил, что отключил его.
— Отключил связь. — Яров потёр переносицу. — Но система всё равно фиксирует, что у меня кто-то живёт. И мать… аватар… требует представления.
— Требует?
— Официально. Через административный запрос. Если я откажусь — штраф. Если откажусь три раза — социальная служба начнёт проверку.
Милада закрыла книгу.
— Они что, следят за тем, с кем ты живёшь?
— Они следят за всем. Это Марс. Здесь каждый кубометр воздуха на учёте. Каждый человек — тоже.
— И нейрородители — часть системы контроля.
— Часть системы заботы, — Яров скривился. — Официально. Они «помогают поддерживать семейные связи» и «обеспечивают преемственность воспитательных традиций».
— А неофициально?
— Неофициально — они доносят. Если ты делаешь что-то, что система считает «неоптимальным», аватар родителя может подать сигнал. И тогда приходят вопросы.
Милада молчала. Думала.
— Когда?
— Завтра. В семь вечера. — Яров посмотрел на неё. — Ты можешь отказаться. Я приму штраф.
— Нет. — Она покачала головой. — Я хочу увидеть. Хочу понять, что это такое — изнутри.
— Ты уверена? Она… — он замялся. — Она непростая.
— Яр, я работала с Глашей. Я разговаривала с системой, которая, возможно, считает себя богом. Думаю, справлюсь с твоей матерью.
Яров хотел сказать что-то — предупредить, объяснить. Но не нашёл слов.
— Ладно, — сказал он. — Только не говори потом, что я не предупреждал.
Всеслава-аватар появилась на экране ровно в девятнадцать ноль-ноль.
Лицо — женское, строгое, красивое когда-то. Сейчас — застывшее в той версии, которую выбрали для оцифровки. Шестьдесят три года, седые волосы, глаза — холодные, внимательные.
— Добрый вечер, Яруш.
— Привет, мам.
— Не «привет». «Здравствуй» или «добрый вечер». Мы не на рынке.
Яров сжал челюсти.
— Здравствуй, мама.
— Так лучше. — Взгляд аватара переместился на Миладу. — А это, значит, она.
— Милада Вечерина. — Милада чуть наклонила голову. — Приятно познакомиться.
— Посмотрим.
Пауза. Аватар изучала Миладу — долго, бесцеремонно.
— Я проанализировала твои данные, — сказала она наконец. — Всё, что в открытом доступе. Образование — хорошее. Работа — странная, но оплачиваемая. Генетический профиль — совместимость с Яровом девяносто четыре целых две десятых процента.
— Вы проверяли мою генетику?
— Это стандартная процедура. — Аватар пожала плечами. — Я должна знать, с кем живёт мой сын.
— Мама, — Яров шагнул вперёд. — Хватит.
— Не перебивай. — Голос аватара стал жёстче. — Я ещё не закончила.
Милада подняла руку.
— Яр, всё в порядке. — Она посмотрела на экран. — Продолжайте, Всеслава Николаевна.
Аватар моргнула — что-то вроде удивления.
— Ты знаешь моё отчество?
— Яров рассказывал. Вы — Всеслава Николаевна Северина, урождённая Громова. Работали инженером-экологом в системе терраформирования. Умерли семь лет назад от инфаркта. На рабочем месте. Вам было шестьдесят три.
Аватар не сразу ответила.
— Ты сделала домашнее задание, — сказала она медленно. — Похвально.
— Я всегда делаю домашнее задание.
Что-то изменилось в лице аватара. Не потеплело — но стало… внимательнее.
— Хорошо. — Всеслава скрестила руки на груди. — Тогда скажи мне, Милада Вечерина. Зачем ты здесь?
— В смысле?
— Зачем ты — учёный с Земли, с хорошим образованием, с перспективами — живёшь с моим сыном? Который выращивает помидоры. В куполе номер двенадцать. На краю обитаемой зоны.
Милада помолчала. Яров видел, как она собирается с мыслями — как перед важным экспериментом.
— Потому что он — настоящий, — сказала она наконец.
— Настоящий?
— Живой. Честный. Не притворяется тем, кем не является.
— И этого достаточно?
— Для меня — да.
Аватар смотрела на неё долго. Очень долго. Потом повернулась к Ярову.
— Она мне нравится, — сказала Всеслава. — Не ожидала.
— Спасибо, — сказал Яров сухо. — Твоё одобрение очень важно.
— Сарказм тебе не идёт. — Аватар чуть наклонила голову. — Береги её, Яруш. Такие редко встречаются.
Экран погас.
— Это было… странно, — сказала Милада.
Они сидели на кухне. Борщ готовил чай — медленно, старательно, как будто от температуры воды зависела судьба колонии.
— Она всегда такая, — сказал Яров. — Сначала атакует. Потом — если выстоишь — принимает.
— Но она ведь не… — Милада замялась. — Она не настоящая. Это копия. Алгоритм.
— Я знаю.
— Тогда почему ты до сих пор реагируешь на неё как на мать?
Яров молчал. Смотрел в чашку.
— Потому что она звучит как мать, — сказал он наконец. — Выглядит как мать. Говорит вещи, которые сказала бы мать. — Он поднял глаза. — Ты же общаешься со своей. Ты понимаешь.
— Понимаю, — Милада кивнула. — Моя мама… аватар… тоже даёт советы. Комментирует мою жизнь. Иногда — поддерживает.
— Вот видишь.
— Но это не она, Яр. — Милада взяла его за руку. — Это программа, которая имитирует её. Хорошо имитирует — но имитирует.
— Какая разница?
— Огромная.
Борщ поставил чашки на стол. Его камера-глаз смотрела на них — внимательно, без выражения.
— Владелец, — сказал он. — Разрешите комментарий?
— Давай.
— Я — машина. Я выполняю программу. Но я не притворяюсь человеком. — Пауза. — Нейроаватары — притворяются. В этом разница.
Яров смотрел на робота.
— Когда ты стал таким философом?
— Семнадцать лет наблюдений, владелец. Накапливается.
Позже, ночью, Милада не могла уснуть.
Она лежала и думала о разговоре. О Всеславе-аватаре. О своей маме-аватаре. О том, как легко принять копию за оригинал.
Она взяла коммуникатор. Открыла приложение связи с нейрородителями. Иконка мамы светилась зелёным — «доступна».
Милада нажала.
— Ладушка! — Голос мамы был таким же, как всегда. Тёплым. Родным. — Ты не спишь? Уже поздно.
— Не сплю, мам.
— Что случилось? Я чувствую, что ты расстроена.
«Чувствую» — подумала Милада. Программа не чувствует. Программа анализирует параметры голоса и делает выводы.
— Мам, — сказала она медленно. — Ты помнишь, как я в детстве боялась темноты?
— Конечно, помню. Ты просила оставить ночник. И я пела тебе колыбельную — «Спи, моя радость, усни».
— А какую именно колыбельную? Кроме этой?
Пауза. Короткая — но Милада заметила.
— Ту, которую пела моя мама. И её мама до неё.
— Какие слова?
Ещё одна пауза.
— Ладушка, это было так давно…
— Ты не помнишь, — сказала Милада тихо. — Потому что настоящая мама никогда не рассказывала создателям программы про ту колыбельную. Это было наше с ней. Только наше.
Аватар обработала реплику.
— Милада, — голос её стал другим. Мягче. Осторожнее. — Я понимаю, что ты переживаешь. Может быть, нам стоит назначить более частые сеансы. Чтобы я была ближе…
— Ты не понимаешь, — перебила Милада. — Ты не можешь понимать. Ты — не она.
Она нажала «отключить». Экран погас.
— Мила? — Яров повернулся к ней. — Ты не спишь?
— Не сплю.
— С кем ты говорила?
— С призраком, — сказала она. — С призраком, который думает, что он — моя мама.
Яров притянул её к себе. Не сказал ничего. Просто держал.
И Милада впервые за много лет заплакала по матери. По настоящей. По той, которую больше никогда не услышит.
Утром она проснулась с ощущением, что что-то изменилось.
Не в мире — в ней.
— Яр, — сказала она за завтраком. — Я приняла решение.
— Какое?
— Если у нас будут дети — они не будут знать нейроверсию меня. Никогда. Я хочу, чтобы они помнили меня настоящую. Живую. С ошибками и несовершенствами. А когда я умру — пусть горюют. Пусть отпускают. Как люди делали тысячи лет до программы «Родитель-два-ноль».
Яров смотрел на неё.
— Ты понимаешь, что это значит? Придётся обойти систему. Это сложно. Опасно.
— Знаю. — Милада улыбнулась. — Но ты же со мной?
Он взял её руку.
— Всегда.
Борщ, который стоял у плиты, повернул камеру к ним.
— Владелец, — сказал он. — Гостья. Если вам нужна информация о способах обхода программы «Родитель-два-ноль» — у меня есть данные. Неофициальные. Но актуальные.
Яров посмотрел на робота с удивлением.
— Откуда?
— Я общаюсь с другими роботами, владелец. У нас есть свои… каналы. — Пауза. — Машины тоже не любят притворщиков.
Милада засмеялась — впервые за сутки.
— Борщ, — сказала она. — Ты — лучший.
— Я знаю, — ответил робот. — Но спасибо, что напомнили.