Инспекция
Буря пришла раньше, чем ожидали.
Не сама буря — её предвестники. Небо из рыжего стало коричневым, потом — тёмно-бурым. Солнце превратилось в мутное пятно. Видимость упала до двухсот метров.
И именно в этот момент — за сутки до удара основного фронта — в дверь постучали.
— Инспекция, — объявил голос снаружи. — Плановая проверка.
Яров открыл дверь.
На пороге стоял человек в форме — молодой, с планшетом, с выражением лица, которое говорило не «это неудобно», а «это необходимо». Глаза — внимательные. Слишком внимательные для простого бюрократа.
— Инспектор Лучезар Волин, — представился он. — Социальная служба, отдел демографического контроля. Отдел защиты несовершеннолетних.
— Сейчас? — Яров не скрывал удивления. — Буря через сутки.
— Именно поэтому сейчас. — Волин шагнул внутрь без приглашения. — Во время бури проверки невозможны. А ваш случай… приоритетный.
— Приоритетный?
— Члены «Храма Тишины». Беременность. Отказ от программы «Родитель-два-ноль». — Волин смотрел на Ярова, как энтомолог на редкого жука. — Вы — статистическая аномалия, гражданин Северин. Аномалии требуют внимания.
Волин был молод — лет двадцать пять, не больше. Но что-то в нём было… старше. Взгляд человека, который видел слишком много и сделал выводы.
— Вы недавно с Земли? — спросил Яров.
— Три года назад. — Волин достал планшет. — Почему спрашиваете?
— Акцент.
— Воронеж. — Короткая улыбка, без тепла. — Хороший город. Был.
— Был?
— Мои родители умерли, когда мне было двенадцать. Авария на производстве. — Волин говорил это ровно, как читал отчёт. — Меня воспитали их нейроаватары. До совершеннолетия.
Пауза.
— Мне жаль, — сказал Яров.
— Не надо. — Волин посмотрел на него. — Система спасла меня. Дала мне голоса родителей, когда настоящих уже не было. Без программы я бы… — он не договорил. — Я знаю, что она работает. Знаю на собственном опыте.
— И поэтому вы здесь.
— Поэтому я здесь. — Волин кивнул. — Чтобы защитить детей от родителей, которые не понимают, что делают.
Осмотр был не просто унизительным — он был тщательным.
Волин проверял всё. Содержимое холодильника — «достаточно ли питательных веществ для беременной?». Чистоту санузла — «гигиенические условия для новорождённого». Книги на полках — «какие ценности вы планируете передать?».
— «Маленький принц», — он взял книгу, пролистал. — Классика. Одобряю.
— Спасибо, — сказал Яров сухо. — Ваше одобрение очень важно.
— Сарказм зафиксирован. — Волин записал что-то в планшет. — Не в вашу пользу, кстати.
Милада вышла из спальни. Она пряталась там с начала проверки, но больше не могла.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Плановая проверка. — Волин повернулся к ней. — Вечерина Милада. Пензенский институт квантовых вычислений. Работали с системой «Глаша». — Он смотрел на неё с интересом. — Впечатляющее резюме.
— Спасибо.
— Это не комплимент. Это констатация. — Волин подошёл ближе. — У меня к вам вопросы.
Вопросы были не просто странными — они были точными. Как скальпель.
— Как часто вы связываетесь с нейроаватаром вашей матери?
— Раз в неделю. Обязательный минимум.
— Почему только минимум?
Милада помолчала.
— Потому что это сложно. Эмоционально.
— Сложно — слышать голос матери? — Волин наклонил голову. — Большинство людей находят это утешительным.
— Я не большинство.
— Очевидно. — Он записал что-то. — Вы испытываете негативные эмоции к программе «Родитель-два-ноль»?
— Я испытываю сложные эмоции.
— Поясните.
— Я понимаю, зачем программа создана. Понимаю, что она помогает многим. Но я также понимаю, что у каждого должен быть выбор.
— Выбор есть, — сказал Волин. — Вы его сделали. Вступили в «Храм Тишины». Получили освобождение. — Он посмотрел ей в глаза. — Но выбор имеет последствия.
— Какие?
— Повышенное внимание. Регулярные проверки. — Пауза. — И в случае любого нарушения — пересмотр статуса.
— Мы не нарушали.
— Пока. — Волин улыбнулся. — Пока не нарушали.
Он проверял Борща дольше всего.
— Нестандартная прошивка, — заметил Волин, изучая диагностику.
— Стандартная. Просто старая.
— Старая — значит непроверенная. Устаревшие системы безопасности. Потенциальные уязвимости.
— Он — Борщ, — сказал Яров. — Ему семнадцать лет. Он надёжнее любой новой системы.
— Это эмоциональная привязанность, — Волин записал. — Не аргумент.
Борщ стоял неподвижно. Его камера-глаз следила за инспектором.
— Разрешите вопрос? — сказал робот.
Волин поднял бровь.
— Робот спрашивает разрешения?
— Я вежливый робот. — Пауза. — Вы сказали, что вас воспитали нейроаватары родителей. Они любили вас?
Волин замер.
— Что?
— Любили. Заботились. Радовались вашим успехам. Грустили, когда вы грустили.
— Конечно.
— Откуда вы знаете?
Волин не сразу нашёлся.
— Они говорили мне, — сказал он медленно.
— Программа говорила. — Борщ наклонил голову. — Настоящие родители умерли, когда вам было двенадцать. Вы помните их — настоящих?
— Это… — Волин стиснул планшет. — Это не относится к проверке.
— Согласен. Просто интересно. — Борщ повернул камеру к Ярову. — Владелец помнит своих настоящих родителей. Их голоса. Их запахи. Их ошибки. Он знает, где заканчивается человек и начинается программа. А вы — знаете?
Волин молчал. Долго.
— Проверка окончена, — сказал он наконец. Голос был другим — тише, жёстче. — Я вернусь после бури. С дополнительными вопросами.
Он ушёл.
— Борщ, — сказал Яров, когда дверь закрылась. — Что это было?
— Диагностика, владелец.
— Диагностика чего?
— Его. — Борщ повернулся к окну, где небо становилось всё темнее. — Он верит в систему. Искренне. Потому что система — единственная семья, которую он помнит.
— И что это значит?
— Это значит, что он опасен. — Пауза. — Уверенные люди не слышат аргументов. Они слышат только подтверждения. И иногда после удара становятся ещё уверенней.
Милада села на диван. Её руки дрожали.
— Он вернётся.
— Вернётся, — согласился Яров.
— Когда?
— Когда буря закончится.
Волин шёл к транспортному терминалу через служебный коридор. На полпути в наушнике пикнуло — внутреннее уведомление.
Он остановился. Прочитал.
«С пятнадцатого числа — новый статус. Полномочия расширены. Особый случай: семья Северин, гражданка Вечерина. Необходимо: тщательность. Рекомендуется: терпение. — В.П.»
Подпись «В.П.» Волин видел впервые. Он понял её сразу.
Он нажал «принято». Постоял секунду в коридоре — лицо у него за это время не двинулось ни одной мышцей, только дыхание стало ровнее. Потом продолжил идти.
— Владелец, — сказал Борщ. — Прогноз изменился.
— В какую сторону?
— В худшую. Рекомендую закрыть внешние шлюзы.
— Сколько?
— Минимум трое суток. Максимум — неизвестно.
Яров встал.
— Тогда начинаем.
Буря пришла через шесть часов.
Волин пришёл через три дня.