Сдал

В мастерской пахло мрамором и старым кофе.

Богуслав Лесин, скульптор, член «Храма Тишины» с две тысячи пятьдесят первого года, сидел у окна и вытачивал кусок песчаника, который должен был стать головой марсианского козла. Зачем ему была голова марсианского козла, Богуслав не помнил. Заказчик заплатил аванс полгода назад и больше не появлялся.

В дверь постучали.

— Открыто, — сказал Богуслав, не оборачиваясь.

Вошла женщина. Костюм. Планшет. Богуслав сразу понял — не из тех, кто покупает марсианских козлов.

— Лесин Богуслав Радимович?

— Он самый.

— Управление по особым случаям. Можно сесть?

— Садитесь. — Богуслав отложил резец. — Я у себя дома, мне куда деваться.

Женщина села на табуретку. Достала планшет. Богуслав смотрел на её руки — ухоженные, без колец. Он сделал бы из этих рук скульптуру, если бы мог. Но руки у него не получались — у скульпторов всегда что-то не получается, чаще всего именно руки.

— Богуслав Радимович. Семьдесят восьмая статья. Шесть пунктов.

— Я знаю.

— Прокурор подал в суд две недели назад. Дата заседания — через сорок один день.

— Это я тоже знаю.

— У вас в семейном архиве — двое детей, старшему четырнадцать. Жена не работает. Если вам дадут срок — а вам дадут, — она положила планшет на стол, экраном вверх, — детей переведут под опеку. Опекун выбирается по умолчанию. Алгоритм.

Богуслав посмотрел на экран. Там был список. Алгоритмы опеки.

— И?

— И мы можем закрыть дело. Сегодня. До конца рабочего дня. Снять все шесть пунктов.

— За что?

— Семья Северин. Колония «Эллада-семь», купол тридцать четыре. Вечерина Милада, тридцать один год. Они вступили в «Храм Тишины» в прошлом месяце. Нам нужны показания, что их членство фиктивное. Что вы — как член общины — никогда не видели их на собраниях. Что они не соблюдают ритуал. Что Любояр оформил им справку из жалости.

Богуслав молчал.

— Я их не знаю.

— Тем лучше. Вы и не должны. Просто не видели на собраниях. Это правда?

— Возможно. Я не на каждом собрании.

— Распишитесь здесь. — Она протянула стилус. — И здесь. И здесь.

Богуслав смотрел на стилус. На экран. На голову марсианского козла, которая должна была стать козлом, но ещё не стала.

— У меня вопрос.

— Слушаю.

— Любояру что-то будет?

— Любояр — отдельная процедура. К вам она отношения не имеет.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу сказать.

Богуслав думал. Потом думал ещё. Потом взял стилус.

Расписался. Здесь. И здесь. И здесь.

Женщина встала.

— Дело закрыто. Документы поступят в течение суток. — Она пошла к двери. — Богуслав Радимович.

— Да?

— Не благодарите. У меня служба.

Дверь закрылась.

Богуслав сидел и смотрел на кусок песчаника. Голова марсианского козла оставалась головой марсианского козла. Резец лежал рядом.

Он вспомнил, как два года назад Любояр его принимал в общину. Любояр сказал: «У нас не клятвы. У нас тишина. Если ты в ней ничего не предал — значит, ты с нами.»

Богуслав встал. Пошёл на кухню. Налил кофе. Кофе оказался холодным. Он не подогрел. Сел за стол. Выпил.

Через двадцать минут вернулся в мастерскую. Взял резец. Начал работать — голова козла нужна была заказчику к следующей пятнице.

Резец дрожал. Богуслав останавливался. Поправлял. Продолжал.

Когда стемнело, голова была почти готова. Богуслав смотрел на неё и не мог понять, почему ему противно.

Потом понял.

У марсианских козлов не бывает рогов вверх — у них рога загнуты вниз, к шее, чтобы помещаться в шлем. Богуслав сделал рога вверх. Не заметил, как.

Он положил резец. Выключил свет.

Лёг спать одетым.